old_fat_toad: (Default)
2017-10-12 11:50 am

Цветочные приключения и волшебная защита от кабанов

Жаба Гвендолен давно мечтала о нарциссах на клумбе. Сажать луковицы нарциссов надо осенью, чтобы до весны они проросли.
- А я видел тут неподалеку поляну нарциссов. Это такие белые звездочки с желтым стаканчиком посередине? - спросил Филин.
- он и тут видит стаканчики, - ухмыльнулась крыса Грызалинда. - Ну показывай, где, пойдем луковиц накопаем.
И они двинулись в путь, прихватив лопатки и кошелку.

Осенний лес пламенел алыми кленами и пурпуром дикого винограда, приятно пахло опавшей листвой, по воздуху летали тонкие паутинки. На полянке нарциссы уже давно отцвели, и они принялись аккуратно выкапывать луковицы. Крыса копала, жаба складывала луковицы в кошелку, а Филин суетился вокруг и мешал советами. Как вдруг из неприметной кочки на краю полянки высунулось дуло и выстрелило!
Жаба и крыса с перепугу упали, Филин подавил желание улететь и грозно распушился, стараясь казаться большим и страшным.
Из кочки высунулась голова и закричала:
- а ну кыш! кыш отсюда! Уже днем нахальничаете!
- п-п-простите, - пролепетала Гвен, - мы не знали, что это ваши луковицы...
Голова вылезла наружу и оказалась упитанным кротом в тирольской шляпе с перышком и темных очках.
- ах ты ж, простите меня, уважаемые дамы, я-то думал, это дикие кабаны! Они вечно рыщут в поисках своих желудей и портят огород, вот я их и пугаю. Но вас я пугать не хотел!
- Вы же могли нас убить! - взвизгнула немного пришедшая в себя Грызалинда.
- Что вы, сударыня, оружие-то у меня шумовое, патроны холостые. Как можно! Но я очень извиняюсь, что напугал - подслеповат, вижу-то я плоховато. Кстати, меня зовут Седрик. Крот.
Компания тоже представилась.
- Не зайдете ли ко мне вниз, на чашку чая? А луковиц этих я вам дам сколько пожелаете!
Услышав про чай, Филин подтолкнул подруг, но они все-таки опасались: лезть в нору к незнакомцу с ружьем, куда-то под землю...
Крот обернулся в свою нору и забасил:
- Коринна! Коринна! иди сюда, дорогая, у нас гости! Но они не хотят заходить!
Из норы высунулась приятная кругленькая кротиха в аккуратном капоре совочком и клетчатой шали. Она взглянула на ружье, на перепуганных крысу и жабу, и все поняла.
- Ой, прошу вас, заходите! Вам надо подкрепиться. Этот разбойник напугал вас, вы просто позеленели! - воскликнула она, глядя на жабу (филин хихикнул). - Сладкий горячий чай - это то, что вам сейчас нужно.
Вид у нее был домашний и мирный, да и крот оказался не таким страшным. Компания полезла вниз.

Спускаться пришлось довольно долго, но оно того стоило: обиталище крота было замечательное. Большие уютные комнаты, хорошо освещенная канделябрами гостиная с креслами у камина, прекрасно устроенная кухня с печкой, утварью и посудой в буфетах темного дерева (Гвен завистливо вздохнула). А филину больше всего понравились обширные кладовые, увешанные окороками и колбасами, гирляндами из чеснока и перца, заставленные бочками припасов, связками свечей, бутылок с напитками и вообще всем, что может понадобиться долгой зимой, когда неохота выходить наружу.
Приятная мадам Коринна проворно налила им душистого чаю, подала множество закусок и печений. Филин оживился, но Грызалинда предостерегающе толкнула его в бок:
- смотри не обожрись, как у волшебных лисов! Отсюда тебя никто в паланкине не понесет!
- Вы знакомы с волшебными лисицами? - поразились Седрик и Коринна.
Крыса рассказала им историю знакомства с лисовином, отчего компания выросла в глазах хозяев в особо почетных гостей. Крот рассказывал разные истории, Коринна расспрашивала про обед у волшебных лис: что подавали? как были одеты дамы? Беседа понеслась, и время шло незаметно, тем более окон-то в норе не было. Когда они наконец собрались уходить, прихватив кошелку цветочных луковиц, оказалось наверху уже совсем стемнело.
- Как же мы дорогу найдем? - испугалась жаба.
- я вас доведу, - гордо сказал Филин, - ночью в лесу знаете как романтично!
крыса покосилась на него недоверчиво: вид у него был сонный.
- Романтично, готично, - буркнула она, - как раз в овраг провалимся.
- Послушайте, друзья мои, оставайтесь у нас - воскликнула Коринна. - места у нас достаточно, на ужин жаркое в красном соусе и пунш. А утром и пойдете.
Услышав про жаркое и пунш, Филин сразу позабыл о благородных порывах и красоте ночного леса. Крыса и жаба все-таки твердили, что им неудобно, и может как-нибудь доберемся.
- Ни в коем случае! - заявил Седрик. - Ночью тут пасутся эти зловредные кабаны. Они могут вас просто затоптать!
Жаба затряслась от ужаса, и крысе пришлось тоже согласиться на ночлег. Ужин был прекрасен, жаркое превосходно, к тому же Коринна для аппетита подала к нему очаровательные салатики. А крепенький пунш быстро сделал свое дело - все захотели спать. Их устроили в гостевых спальнях, и компания заснула, поблагодарив уютных кротов за прекрасный вечер.
Утром компания вышла наружу и... ахнула. Весь огородик был кабанами перерыт и истоптан, грядки испорчены. Коринна даже всплакнула от огорчения, а Седрик сердито сопел и беззвучно бранился.
- Надо что-то придумать! - воскликнула Грызалинда. - Но что?
- хорошо бы огородить грядки забором, - вслух подумала Гвен. - Но это не так просто, где найти столько бревен? Надо подумать.
Ей было очень жаль гостеприимных кротов!
Они отправились домой. Целый день устраивали клумбу, высаживали луковицы и довозились до самого вечера. Присели на крыльцо, отдохнуть перед тем, как забраться наверх, и вдруг вблизи в свете Луны мелькнула большая тень.
- кабаны! - завопила жаба. - Они нас затопчут!
- простите великодушно, если напугал, - сказала тень. - Я не кабан, я Коскэ. Енот. Давно хотел поблагодарить вас, ведь вы буквально спасли меня.
- неужели господин Иидзима действительно бы вас убил? - ужаснулась Грызалинда.
- нет, крыса-тян, но если бы он прогнал меня, это было бы для меня хуже смерти. Слуга самурая, который не выполнил свой долг это пропащее существо. Ни один воин не взял бы меня в оруженосцы, и моя жизнь была бы совершенно погублена. Но теперь все обошлось, господин больше не сердится. Не могу ли я быть вам полезен?
Жаба и крыса изложили ему проблему кротовьего огорода и кабанов. Коскэ задумался.
- я, конечно, не смею сравнивать себя с господами лисами, - сказал он. - Но Иидзима-сан был так добр, что научил меня нескольким заклинаниям. И я мог бы воздвигнуть волшебный забор вокруг огорода. Но вот беда: наши чары действуют лишь ночью.
- так это именно то, что надо! - вскричала Гвен. - Кабаны-то как раз ночью хулиганят.
Коскэ обрадовался, что может оказать услугу жабе и крысе, они подробно описали ему огородик кротов и даже нарисовали план.
- Но надо предупредить Седрика и Коринну, - озаботилась крыса. - Они же могут перепугаться! Давайте так: завтра днем мы к ним сходим, а ночью вы, уважаемый Коскэ, произнесете ваше заклинание.

Так и сделали: нагрузившись банками с вареньем (вот видишь, сказала жаба, а ты говорила - зачем нам так много. Пригодилось!) они дотащились до угодьев, где жили кроты. Те в печали прибирали раскопанный огородик, и очень обрадовались гостям. Напоили их прекрасным компотом, угостили жареными грибами (Грызалинда придирчиво смотрела на Филина и толкала его в бок, чтобы не увлекался), а подруги рассказали им про волшебный забор енота Коскэ.
Седрик и Коринна были в восторге, хотя и не до конца верили в такие чудеса. Они уговорили друзей опять остаться на ночь в норе - хотя бы посмотреть на забор. И после вечернего чая с пирогами все осторожно выбрались наверх.
Вокруг стоял и клубился туман. Когда он рассеялся - они увидели крепкую колючую изгородь с калиточкой, окружившую и огород, и нору. Немало подивившись, отправились спать.
Утром в ярком солнечном свете никакой изгороди не было и следа. Огородик не изменился.
- Получилось! - обрадовались крыса и жаба. Они были очень довольны, что помогли симпатичным кротам, и тем, что у них появились новые друзья и теперь есть куда ходить в гости. Жаль только, кротам было не забраться в их квартирку под крышей.
- А весной мы обязательно пригласим вас на нашу дачу у пруда, - сказала Грызалинда. Мы очень любим гостей!

Вскоре Коскэ зашел вечером к ним - справиться, все ли хорошо. Жаба и крыса наперебой заверили его: все отлично, кроты просто потрясены его могучим волшебством. Коскэ расплылся в улыбке.
- Коскэ! Коскэ! где же этот бездельник? - прогудел низкий голос, и Коскэ бросился бежать, чуть не теряя соломенные сандалии.
- как бы лис опять на него не рассердился, - встревожилась Гвен. Но с той стороны донесся смех лисовина, им удалось разобрать слово "изгородь". Наверное Коскэ поведал ему историю с кротами и насмешил господина.

....Весной оказалось, что крот перепутал все луковицы, и кроме нарциссов у них выросли еще тюльпаны, гиацинты и амариллисы. Клумба получилась просто прекрасная!
old_fat_toad: (222)
2017-10-07 12:17 pm

Меч Санэмори

- Похолодало, надо переселяться наверх, - сказала крыса Грызалинда. - дачу обложим листьями, все тут приберем на зиму. Пора перебираться поближе к каминной трубе.
- Микроволновку не забудьте, и чайник, - озабоченно напомнил Филин. - В холода всегда хороший аппетит.
- а то он у тебя в жару плохой, - буркнула крыса. - Ладно, вот и тащи их сам.

В холодное время крыса Грызалинда и жаба Гвендолен из летнего домика в саду переселялись в квартирку под самой крышей одиноко стоявшего в лесу дома. Они устроились возле теплой каминной трубы, а камины в домике топили волшебные обитатели, появлявшиеся там по ночам: гордые лисовины в кимоно, прекрасные дамы-кицунэ, важные барсуки в бархатных сюртуках. По ночам оттуда доносился чарующий смех красавиц, тихий мелодичный перебор струн, звон кубков, а бывало, и мечей горячих дуэлянтов. По волшебству у них появлялось богатое угощение, дорогие и редкие цветы, хижина по ночам была красиво убранной и парадной, веранду освещали фонари-шары с кисточками, еноты хлопотливо подметали бамбуковые циновки, поправляли расписные шелковые ширмы и разносили напитки.
Утром все это исчезало, и домик стоял заброшенный, засыпанный листвой и опутанный паутиной. Жаба и крыса привыкли к этому, ночные обитатели их не беспокоили, зато они топили печи, и в каморке под крышей было тепло и приятно зимой.

Надо было перенести множество мелочей, и жаба с крысой неутомимо сновали туда-сюда между двориком и чердаком. Филин затащил наверх микроволновку и чайник и заявил, что он страшно устал и голоден. Ему была выдана миска печенья, которым он и захрустел, а Гвен и Грызалинда продолжали затаскивать наверх баночки с наваренным за лето вареньем, насушенный укроп, чашки-ложки и подушки с одеялами.
В один из таких рейсов жаба поскользнулась на чердачной лестнице, составленной из старых стульев, вязанок старых журналов и прочего, и свалилась. Она шлепнулась довольно удачно, ничего не ушибла, но рассыпала ложки-вилки и принялась их собирать. Внезапно ее взгляд упал на длинный ларец из лакового черного дерева, очень красивый и, похоже, дорогой.
- эй, ты там живая? - спросила сверху крыса.
- живая. Посмотри, что я нашла!
Крыса спустилась вниз. Вдвоем им удалось поднять крышку ларца, засунув в щель столовый нож и навалясь на него. Ларец открылся. Внутри на черном шелке лежал грозный изогнутый меч исключительной красоты. Он даже как-то сиял.
- это, наверное, тех, что внизу, - сообразила крыса.
- может, надо им отдать его? - задумалась жаба.
- Самим нам его вниз не снести, а их сюда звать опасно. Вдруг им не понравится, что мы тут поселились без спросу? И куда мы тогда на зиму подадимся? знаешь, давай подождем до весны. Тогда даже если они нас выгонят - мы успеем найти себе другое жилье...
Жаба подумала и согласилась. Ведь с чердака меч никуда не денется. Они закрыли ларец и прикрыли его старыми журналами.

Но все вышло иначе. Однажды вечером, когда с той стороны дома уже зазвенели струны, засновали слуги с посудой и зажглись алые и зеленые шары на веранде, оттуда вдруг донеслись гневные крики.
- О горе мне, о позор! - восклицал низкий голос. - Пропал меч Санэмори, сокровище нашего рода , ему девятьсот лет! Мне остается только покончить с собой, но я даже этого не могу: мне нечем! О позор на мои седины.
- Крыса осторожно переползла через конек крыши и посмотрела вниз. Вальяжный чернобурый лисовин в торжественном кимоно воздевал лапы, топал и гневался. Перед ним кланялся и падал ниц перепуганный енот и жалобно причитал:
- нет, господин Иидзима, это только моя вина, ведь я оруженосец. Пожалуйста, убейте лучше меня, ничтожного Коскэ, это вы можете сделать и кухонным ножом!
- Не убивайте его! - завопила перепуганная крыса. - Не надо! Я знаю, где ваш меч!
Лисовин и енот воззрились вверх.
- не соблаговолит ли достойная леди спуститься? - спросил лис.
Крысе очень понравилось такое вежливое обращение, и она решила рискнуть. Съехала по наклонной черепичной кровле, лис сделал знак енотику, и тот подставил лестницу. Крыса спустилась.
- Грызалинда, - она представилась и попыталась сделать реверанс. С непривычки это у нее не очень-то получилось, но лис благосклонно наклонил голову:
- Иидзима Кохэй. Прошу вас, уважаемая Грызалинда, поведать, что вы знаете про меч Санэмори.
Грызалинда рассказала, как они нашли меч, и почему отложили его возвращение. Она долго извинялась, что меч не отдали сразу, растолковала про зиму и квартирку под крышей. Ей все-таки было немного страшновато. Вдруг оруженосец зайдет на чердак и порушит их самодельную лестницу на самый верх?
Но лисовин заверил ее: никто не причинит им вреда. Он кивнул еноту Коскэ, и тот, кланяясь, помчался на чердак и вскоре вернулся с ларцом. Он упал ниц от почтения и к мечу, и к господину, и подполз к нему с ларцом. Иидзима раскрыл ларец и просиял:
- да, это он! Древний меч самого Санэмори! Ему совершенно нет цены! Моя благодарность беспредельна, уважаемая Грызалинда! Позвольте пригласить вас почетной гостьей на наш сегодняшний ужин.
Почетная гостья такой серьезной персоны - это было очень волнующе. Но ужинать в присутствии множества лис и барсуков... Грызалинда засомневалась.
- Прошу не опасаться, ведь вас пригласил я сам, и все мои гости отнесутся к вам со всем возможным почтением и радушием.
- Дело в том, сэр... Мне очень приятно ваше приглашение, я и мечтать не могла об этом. Но ведь меч нашла не я, а моя приятельница жаба Гвендолен. Поолучается, это мной и не заслужено.
- прекрасно, я почту за честь пригласить и миссис Гвендолен быть моей гостьей. Буду рад. Ужин в полночь.
И он торжественно поклонился. Крыса поняла: прием окончен.
Она отправилась наверх, и долго втолковывала испуганной Гвен, что бояться ничего не надо, драгоценный меч возвращен и волшебные гости не собираются их выгонять. Услышав про званый обед, жаба перепугалась еще больше, но крыса принялась ее уговаривать:
- он сказал, почтет за честь пригласить нас обеих! Такого случая у нас в жизни больше не будет, да и неприлично отказываться!

В конце концов жаба собралась с духом и оделась в свое лучшее платьице и парадный чепчик. В полночь они обошли дом и явились как положено степенным дамам, а не с крыши. Жаба очень боялась, не случилась ли какая-то ошибка и их не пустят, или им будет не усесться за стол для крупных существ, но их очень любезно проводили внутрь и лисовин представил их гостям. Более того, он указал им места рядом с собой. Гости сидели не на стульях, а на дорогой красивой циновке, поэтому стол был совсем низеньким и все отлично устроилось.
Появилась роскошная еда, засновали слуги. Жаба и крыса не все угощения распознали, но они косились на то, как едят остальные гости и в общем как-то справлялись. Они даже не столько ели, сколько во все глаза рассматривали гостей - изысканные дамы-лисы, пышные барсуки и барсучихи в драгоценных украшениях, важные бобры. Был даже один кот в гусарском доломане (крыса содрогнулась, но кот агрессии не проявил, спокойно угощался и беседовал с дамами). Музыканты играли что-то мелодичное. Лис Иидзима завел с жабой и крысой светскую беседу типа как поживаете, они старались отвечать как могли куртуазно.
Вдруг откуда-то сверху раздался завистливый голос:
- а меня не представите?
Наблюдавший с большого дуба за пиршеством филин не выдержал зрелища изобильной изысканной еды. Жаба и крыса остолбенели от такого неприличия, но лис, похоже не рассердился, его это даже позабавило.
- простите, сэр... то есть милорд... то есть Иидзима-сан - крыса растерялась и даже сразу не сообразила, как обратиться, но последнее обращение, похоже, попало, - это наш приятель, филин Филин. Он неплохой, но не очень воспитанный...
Лис кивнул.
- прошу к столу, - он сделал знак и слуги подали еще один прибор. Филин слетел с ветки и представился, кланяясь и явно стараясь опровергнуть клевету о невоспитанности. Но когда дело дошло до еды, забыл все на свете: таких блюд он никогда и не видел!
Беседа потекла дальше, еноты носили угощение и подливали вино, но через некоторое время крыса посмотрела на филина и испугалась: он сидел, затянув круглые глаза тонкими веками и слегка покачивался. Грызалинда пнула его ногой под столом, филин встрепенулся и непонимающе на нее уставился. Какой позор, подумала жаба. Такой обед, а этот обжора совсем осоловел. Что подумает о нас великолепный лис?
Лисовин усмехнулся в пышные усы, но не более того.
- Боюсь, ваш уважаемый приятель несколько устал. Да и рассвет скоро. Наше время истекает. Позволите ли подать ему транспортное средство?
Тут же появился богато украшенный паланкин, куда слуги почтительно усадили филина. Жаба сообразила:
- пожалуй, нам тоже пора! Благодарим за чудесный обед, это незабываемо!
- Прошу вас, - величественно произнес лис, - если что-то надо - обращайтесь. Помните, я ваш вечный должник. Вы спасли мою честь!
Грызалинда и Гвен опять изобразили реверансы и поблагодарили, затем забрались в паланкин. Еноты отнесли их к самому чердаку, выгрузили филина (он спал) и откланялись.
- Оставим его тут, - решила крыса. - Пусть выспится.

На другой день филин виновато молчал и даже не просил есть. Но усиленно пил кислое молоко. Жаба и крыса уже не сердились. Сидя у теплой трубы за чаем, они обсуждали потрясающий визит: экзотические блюда и фрукты, нарядные одежды роскошных гостей, паланкин (когда бы им представился такой случай?!) и все остальное.
И самое главное - все обошлось, и теперь их никто не выгонит из уютной квартирки под крышей.
old_fat_toad: (Default)
2017-09-29 11:43 pm

Капризная гостья

Шашель Эбенизер жил себе в бревне и знать горя не знал, бревно было старое, сухое, дом теплый. По ночам дом пустовал, потому что это вообще-то был магазин в маленьком городке Соммервиллл (именно так, с тремя "л") на Диком Западе. Поэтому его тиканье днем не было слышно из-за возни хозяина магазинчика, а ночью оно никого не беспокоило.
Если бы шашелей было много, то они могли бы совсем сточить бревенчатые балки и порушить дом, но шашель Эбенизер жил один и за всю жизнь мог съесть только малую часть одного бревна.
Он выточил себе двухкомнатную норку так глубоко, что его не выдолбил бы оттуда ни один дятел. Про дятла ему рассказывала бабушка, когда он был еще червячком, она же научила, как спастись. А гулять он выходил поздно вечером, когда дятлы спят. А совы и филины не едят шашелей. Они вообще червячков и жучков не едят, но Эбенизер очень обиделся бы, если б его назвали просто жучком.
Впрочем, никто не называл его так, потому что он, как уже было сказано, жил один и тому обстоятельству нимало не тужил. По ночам он сидел на своей лоджии (он выгрыз себе специальное большое углубление в наружной части бревна), смотрел на Луну и курил трубку. Табак сушился на веревках в кладовой магазина, и он натаскал оттуда изрядный запас. Вечерами к нему прилетал приятель - светлячок Теофраст, и они мирно сидели и наслаждались пением цикад, лунным светом и запахом ночных цветов, неспешно беседуя о сортах трубочного табака.
Так бы все и продолжалось. Но однажды их вечерний отдых нарушили ужасные вопли:
- Спасите! Помогите!
Голос был тоненький.

Эбенизер и светлячок Теофраст поспешили на помощь. Они нашли гусеничку возле чердачного окна, запутавшейся в паутине. Гусеничка очень обрадовалась, когда увидела своих спасителей и завопила еще громче.
Эбенизер рванулся к паутине, но Теофраст остановил его:
- Стой, ты сейчас сам приклеишься! Нужно что-то придумать!
И в самом деле, они были очень маленькими, а паутина казалась суперпрочной.
- Как вас занесло сюда, мисс? - спросил Эбенизер гусеничку, - насколько я знаю, вы обычно живёте в саду.
- Я очень люблю качаться на листьях деревьев. А для этого нужно залезть высоко, потому что вверху всегда есть ветер. Сегодня мне удалось забраться высоко-высоко. Я выбрала чудный листик. На нём было так весело качаться! Ветер был очень сильный, я взлетала вверх и опускалась вниз. Восторгу моему не было предела. И вдруг листик оторвался от ветки и полетел. И я вместе с ним. И вот я здесь. Только слезла с листика, как попала в эту ловушку!

Не успела гусеничка закончить свой рассказ, как появился паук! Все, конечно, испугались, но, как оказалось, зря.
- Ты что здесь делаешь? Как здесь оказалась? Только паутину мне испортила! А, ну, иди отсюда!
Он быстро перекусил жвалами паутину, и гусеница свалилась на подоконник.

Она некоторое время еще всхлипывала от пережитого испуга. Паучок и Эбенизер перенесли ее на диванчик и принялись утешать. Светлячок взволнованно суетился, описывая светящиеся петли.
- прежде всего, давайте познакомимся, - чопорно сказал паучок. - Меня зовут Аравинда Арджуна.
Эбенизер и Теофраст тоже представились.
- Селестина - всхлипнула гусеница. - От этих волнений я страшно проголодалась!
Эбенизер предложил ей кусочек прекрасной древесины, но гусеница жестоко обиделась.
- Гусеницы это не едят! Мне нужна свежая зелень! Желательно сочный салат.
Зелени у Эбенизера в домике не было, пришлось вылезать наружу. Салата он не нашел (да и не мог найти, потому что не знал, что это такое), но отщипнул несколько листов помягче с ближайшей к дому ветки ивы.
- фу, это же горько! - возмутилась Селестина, но стала есть. - Придется питаться черт знает чем! И где салфетка?

Весь вечер паучок, светлячок и шашель не знали покоя. Селестине все время что-нибудь было нужно: когда она наедалась, то срочно хотела умыться, потом понадобилась цветочная пудра, потом щетка (пришлось срочно изыскивать головку репейника), потом подушка из одуванчика, а получив все это - она снова хотела есть.
- я не могу заснуть без подушки из одуванчика! И где у вас зеркало? Как, опять эти жесткие листья? Принесите цветов. Ужасно, что я попала к таким неуклюжим и неприспособленным существам, но я еще слишком слаба, чтобы всползти на свою ветку! Впрочем, в таких условиях я никогда не поправлюсь!
Если чего-то не оказывалось, она горько причитала, жаловалась на судьбу и закатывала фасеточные глазки. Как истинные джентльмены, паук, шашель и светлячок не могли отказать даме и добывали все это (в поте лица, сказали бы мы, если бы у жуков и пауков было лицо).
- Ой, какая кривая подушка! - Селестина схватила подушечку, набитую пухом одуванчиков. - И я не могу спать при свете, пожалуйста, уйдите!
Перепуганный светлячок поспешно вылетел на лоджию и затаился. Селестина наконец заснула, закутавшись в сплетенное для нее пауком мягкое одеялко, и подружившиеся в трудностях дня приятели выбрались на ветку подымить трубочками. А наутро они обнаружили, что гусеница просыпаться не собирается. Она плотно-плотно завернулась с головой в одеялко и даже как-то приклеилась к диванчику. И разбудить ее было невозможно. Эбенизеру пришлось потрудиться, выгрызая себе новую спальню и новый диван. Это заняло несколько дней, но Селестина не просыпалась.

Гусеница спала целую неделю. Всю неделю паучок, светлячок и шашель отдыхали от ее капризов. Казалось, привычная жизнь наладилась, и даже стала лучше: теперь у Эбенизера и Теофраста появился новый приятель Аравинда Арджуна. Он знал множество разных цветистых историй, и они вились и плелись словно его тонкая паутинка, а друзья слушали и дивились.
Но как-то раз утром, зайдя перед сном в спальню, где спала Селестина, они не нашли ее! на полу лежали обрывки одеяльца, а у зеркала прихорашивалась и расправляла крылышки прекрасная бабочка.
- Здравствуйте, мисс. А вы кто? и где Селестина? - воскликнул Эбенизер.
- как это где? Это же я! - бабочка засмеялась жемчужным смехом. - Ох, как же я проголодалась! Скорее принесите мне пыльцы и нектара!
- Но сейчас утро, уже светло, - испугались шашель и светлячок. - Нам придется подождать до вечера!
- О ужас, вы хотите, чтобы я умерла с голоду! У меня уже начинаются спазмы в желудке! - воскликнула Селестина. - Что ж, если вы такие боязливые, я полечу сама!
И она выпорхнула в окно. Немного побарахталась в воздухе, и ее полет приобрел плавность. Она порхала вверх и вниз, наслаждаясь новыми ощущениями, и наконец полетела к лужайке, где было много цветов. Там ее было не различить.
Друзья потеряли ее из виду, вздохнули... и отправились спать.

Ранним вечером их разбудили: у окна порхали двое. Бабочка Селестина и незнакомый мотылек с длиннейшими усиками, тоже очень красивый и яркий.
- Знакомьтесь, это Митиёри. А это мои знакомые, - Селестина представила их. Мотылек церемонно раскланялся. - Мы будем спать здесь, хоть здесь так тесно и неудобно! А к утру приготовьте нам свежего нектара и пыльцы. Но нам нужна еще одна подушка!
Эбенизер поспешно отдал им свою подушку и одеяло, Теофраст притащил еще одно. Наконец они пожелали парочке спокойной ночи и удалились. Искать нектар и пыльцу ночью было непросто, но, к счастью, во дворе магазинчика на клумбе рос душистый табак - его белые крупные цветы полны нектара. Паучок соорудил нечто вроде лебедки из паутины, и, натаскав в домик с десяток цветов, друзья наконец с облегчением устроились на балконе. Ото всех этих хлопот они рано заснули и проспали до самого вечера. А проснувшись, не нашли в спаленке никого. Гости улетели.
- Что ж, - вздохнул Эбенизер. - Это было интересное приключение. Правда, несколько хлопотное...
Паучок и светлячок согласились, что важнее всего - тишина и покой. Но как-то неуверенно. Тишина это хорошо, но без хлопот, без яркой капризной бабочки им было немножко грустно.
Они отправились наводить порядок - повсюду валялись обрывки цветов, пыльца и мятые листочки. А Эбенизер тщательно следил за своим маленьком жилищем. И вдруг...
- А это что? - воскликнул Теофраст, свернув одеялко. На диванчике громоздилась компактная кучка мелких беленьких шариков. Аравинда прибежал и тоже уставился на странный объект.
Эбенизер присмотрелся и засмеялся:
- кажется, у нас скоро будут маленькие гусенички!
old_fat_toad: (Default)
2017-09-11 12:05 am

В поисках белого единорога

- Ну давай снова "Ветер в ивах" почитаем, - сказала крыса Грызалинда, когда жаба Гвендолен пожаловалась, что толстая книга сказок уже вся прочитана, и надо опять идти в библиотеку.
- Хорошая книга этот "Ветер в Ивах", - отозвался Филин откуда-то сверху. - Только от нее есть все время хочется. Они там так вкусно едят!
- А то тебе без нее не хочется, - проворчала Грызалинда. - А ты, жаба, возьми да и сочини сказку сама.
- Сама? - удивилась жаба. - Сочинить? Но я не умею...
- Что там уметь? Это же сказка. Навыдумывай побольше небылиц, да и все. Какие-нибудь белые единороги, розовые лошадки... Воздушный змей и пираты на корабле.
- Пираты в сказке? - усомнилась жаба. - Это вроде другой жанр...
- Ну не пираты, так дракон. Разноцветный и с крыльями.
И крыса отправилась в садик - собирать созревшую малину. Собирать надо было аккуратно: малина ягода нежная. Крыса углубилась в кусты, где царила приятная кружевная тень, и зашуршала там.
- Где этот Филин? - бурчала Грызалинда. - Как собирать, так его нет, а как пироги жрать, или варенье, так он тут как тут.
Вскоре она вернулась, толкая перед собой плетеное лукошко с малиной. Жаба сидела в задумчивости.
- Вот набралось, тут и на варенье хватит, и на пироги!
Жаба не реагировала, погруженная в свои думы, зато откуда-то сверху свалился Филин.
- Пироги? Где пироги? о, малинка!
Он потащил из лукошка пригоршню малины, за что получил от Грызалинды пучком петрушки. Филин ловко увернулся и уселся на еловой ветке.
У ворот зашуршало, показалась голова на длинной шее. Увидев журавля, жаба юркнула под лист лопуха, но Грызалинда ее успокоила:
- да это ж наш почтальон, мистер Хот-Дог!
И точно, это был почтальон, прозванный так за свою беззаветную любовь к сосискам. Он оставил им письма и журнал, получил от крысы сосиску в тесте, раскланялся и зашагал дальше.
- Так что там с пирогами, - спросила крыса. - Они будут или как?
Но Гвендолен ее не слышала.
- Интересно, а как в сказках с почтой? - пробормотала она.
- Не знаю, спроси у кого-нибудь умного.
- да где ж она его тут возьмет, умного, - ухмыльнулся Филин сверху, из елки.
- спросить, спросить, да... - Жаба в мыслях явно была далеко. - А, я знаю! Спрошу у Геликса-Снейла, он все знает.
И она потрюхала наверх, в их чердачную квартирку, где Геликс-Снейл жил в раковине.
- Ну вот, - расстроился Филин. - А пироги? Что ж, теперь с голоду помирать?
- Обойдешься, - сурово сказала крыса. - может быть, жареная картошка тебя от смерти спасет?
Филин мгновенно слетел с елки вниз и вытащил из жилетного кармана ложку. Без ложки он никогда никуда не летал: мало ли, что может подвернуться?

Гвендолен дотрюхала до их маленькой квартирки на чердаке по лестнице, сложенной из связок книг, коробок и стульев. В квартирке было тихо и пусто - в теплое время года жаба и крыса жили в саду, в домике жабы, который гордо называли дачей. А в стоявшей на комодике раковине жил их приятель - улиток по имени Геликс-Снейл. И не просто жил - как выяснилось, внутри раковины был целый мир с морем, берегом и множеством интересных вещей. Жаба как-то раз побывала там в гостях, и ей понравилось.

Раковина стояла на полке, и Гвен постучала в дверку, потом заглянула внутрь. Геликса-Снейла не было видно, в раковине, как всегда, слева было море, переходящее в туман, справа берег и вдали домики жителей этого странного мира. Надо было спускаться.
Жаба, помня, как она в прошлый раз скатилась и показала всему миру свои панталоны, спускалась очень осторожно. И вот она оказалась на берегу. Море равномерно шумело, заканчиваясь сиреневым туманом. Гвендолен пошла к домикам, и тут волны выкатили к ее ногам бутылку.
- как это некрасиво, мусорить на пляже, подумала Гвен. Бутылка может разбиться в волнах, и кто-нибудь поранится.
Она подобрала бутылку, решив донести ее до мусорного ведра, и пошлепала дальше. Бутылка была довольно тяжелая даже для такой корпулентной жабы, как Гвен, пришлось передохнуть. Жаба уселась на траву, и тут заметила, что в бутылке что-то есть. Скрученный лист бумаги.
- письмо! - осенило жабу. - Потрясающе! Письмо в бутылке! Может быть, кто-то в плену у пиратов? Или там карта, где лежат сокровища?!!
Жаба попыталась открыть бутылку, но ее мягкими лапами сделать этого не удалось. Нужно бежать к Снейлу, наверное у него есть какие-нибудь инструменты! Она вскочила и с удвоенной силой поволокла добычу к домику Снейла.
Геликс-Снейл был дома, сидел в качалке на веранде и читал. Он с интересом отнесся к находке и тоже попытался открыть бутылку, но его руки (или то, что он мог выдвинуть из своего мягкого тела в качестве рук) тоже были слишком слабы. Не помог и штопор: от долгого нахождения в морской воде пробка разбухла.
- Придется разбивать, - сказал он.
- Мы можем порезаться, - испугалась жаба. Но Снейл все продумал: он завернул бутылку в мешок, и только потом стукнул по ней молотком. Разбилась! Волнуясь, они осторожно вытащили письмо. Оно было написано довольно корявыми печатными буквами:

Уважаемый единорог Диармайд. Меня зовут Грайне, я пони. Ты мне приснился во сне, и с тех пор я скучаю и мне грустно. Но не знаю, где тебя искать. Пожалуйста, найди меня. Грайне.

- Бедная лошадка, - сказал Снейл. - Вот и письмо не дошло...
Так она лошадка или пони? - придирчиво спросила Гвен.
- Всякая пони - лошадка, но не всякая лошадка пони, - глубокомысленно сказал Геликс-Снейл. - Пони маленькие. А эти пони еще и розовые, порода такая. Знаю я, где живут эти пони. Тут неподалеку за бором есть такие луга просторные, там они и живут. Хорошее место - тишина, покой, трава сочная, сверчки поют. Пони-Роза называется. Там они и пасутся всем стадом... то есть всей компанией.
- Но что же мы ей скажем? Письмо-то не доставлено. Она только огорчится совсем, и все. Надо этого Диармайда искать...
- Вот это сложней. Единороги живут поодиночке, на контакт почти не выходят. Бродят себе по лесу. Считается большим везением его встретить. Если просто по лесу ходить - всю жизнь искать можно. Говорят, они красивые, но их мало кто видел...
- а если сверху? - спросила Гвен. - Например, птицей.
- сверху наверное получится. Но у нас из птиц тут только мелочь всякая, колибри, синички. Они долго летать не умеют, да и глуповаты. Мы им не втолкуем.
- Идея! - воскликнула жаба. - Наш Филин!
И она засобиралась домой. Надо с Грызалиндой посоветоваться, может она что придумает.


- Не умеете вы виноград есть, - сказал Филин, глядя, как жаба аккуратно общипывает гроздь. - Ну кто так ест?
- а как? - испугалась Гвен.
Филин широко разинул клюв, засунул туда небольшую гронку, захлопнул клюв и вытащил хвостик. - Учитесь, пока я жив!
- а не треснешь? - спросила Грызалинда. Филин заухал (это был смех).
- Послушай, Филин. Нам твоя помощь нужна. Сделаешь - будут тебе кнедлики с брынзой.
- уже интересно! а что надо?
- дело в том, что помощь твоя нужна не здесь, а у Геликса-Снейла, в мире Раковины.
Жаба объяснила Филину задачу.
- а как я туда попаду? Мне в вашу раковину не влезть!
- Да, это вопрос... - задумалась жаба. - Может, есть раковины побольше, только где?
Крысу осенило:
- в зоологическом музее! Там знаешь какие здоровенные есть!
- В зоомузей? Чтоб из меня там чучело набили? - возмутился Филин и на всякий случай пересел на ветку повыше.
- А что делать, если ты в нашу раковину не пролезешь? - сказала Грызалинда. - Не надо было столько жра... то есть я хочу сказать, ты слишком упитанный.
- тебе хорошо, вы, крысы, умеете становиться и круглыми как хомяк, и длинными как ласка. (и это правда, крысы действительно это могут). - А я круглый и в перьях. Я не могу в замочную скважину просочиться! Да и кто мне разрешит в музее трогать экспонаты?
- Идея! - возопила жаба. - Чучелом!
- опять? - Филин перелетел еще выше.
- да не настоящим. Мы пойдем в музей перед закрытием, посмотрим что там есть, а ты устроишься на каком-нибудь стенде и смотрители примут тебя за чучело. Так ты сможешь остаться там и ночью спокойно залезть в большую раковину!
- а обратно домой я как попаду?
- точно так же, утром вылезешь, притворишься чучелом, а потом выйдешь, как порядочный посетитель.
- ох, влипну я с вами в темные дела, - вздохнул Филин.
- но что-то же надо делать? - вскричала жаба. - Лошадка же ждет. А письмо не доставлено!

Так и сделали: Филин пепред закрытием затаился в зоомузее на стенде с лесной панорамой. А крыса и жаба отправились домой и проникли в Мир Раковины старым проверенным путем, через ракушку мистера Геликса-Снейла. Добравшись до его коттеджа, они уселись на веранде и Снейл напоил их чаем, затем устроил в гостевой спальне.
- надеюсь, Филин к утру доберется, - сказала Грызалинда, засыпая.
Утром они снова засели на веранде за кофе с печеньем, с нетерпением озирая небо. И вот наконец высоко в небе что-то появилось.
- о, летит! - воскликнула близорукая Гвендолен. Но более востроглазая крыса возразила:
- что-то это не он, по-моему.
- странно, - сказал Снейл, - у нас тут никто так высоко не летает. Как-то так сложилось.
Летучее создание приблизилось, село на полянку и оказалось небольшим драконом сказочной красоты. Каждая чешуйка на его теле переливалась нежнейшими цветами радуги, форма была изящна и сообразна, длинный хвост заканчивался чем-то вроде пики.
- Артефакт! - ахнула начитанная жаба, вспомнив дракона из "Заповедника гоблинов".
- Я бы попросил без оскорблений, - сварливо сказал дракон удивительно знакомым голосом. - Сначала заманивают бог весть куда, а потом обзываются непонятно.
- но квак... - жаба от удивления даже квакнула, чего обычно себе не позволяла. - кто? что? это что, наш Филин?
- Ну а кто же? - не понял Филин. - Вы что тут, очумели?
Грызалинда деловито спросила:
- ты себя в зеркале видел? Есть тут зеркало?
Геликс-Снейл вынес зеркало, и дракон посмотрелся...
- Ничего себе. Это что, я? Однако! Теперь не будете обзываться, что я жирный? - Филин залюбовался. - Истинная красота!
- Ты давай лети искать Диармайда, - сказала сохранившая спокойствие крыса. - Потом с твоей красотой разберемся. Вот письмо Грайне. Вон в ту сторону, там волшебный лес, где водятся единороги.
Дракон взял письмо и красиво взмыл в небо. А компания осталась ждать - Геликс-Снейл, вздыхая, достал последнюю банку розового варенья.
- Надо будет ему запасы пополнить, - подумала жаба. - Правда, розового у нас нет, но есть много другого. И печенья с корицей ему напеку. А то мы у него тут все поели.
День клонился к вечеру, сиреневый туман над морем стал розовым, тени в саду - загадочными, запели цикады. Наконец в закатном небе сверкнула огненная точка, дракон залихватски спикировал в садик, сел и приосанился.
- Нашел! - сообщил он. - Смотрю, гуляет такой грустный и одинокий. Красивый, хоть до меня ему далеко. Весь белый, только на лбу пятнышко. Письмо я вручил.
- а он что? - хором спросили жаба, крыса и улиток.
- прочитал, вздохнул, сказал спасибо и куда-то поскакал.
- Ну что ж, - рассудительно сказал Снейл. - Мы сделали все, что могли. Надеюсь теперь они встретятся и будут счастливы.
Дракончик снова взмыл в вечернее небо и принялся выписывать там кренделя и фигуры.
- Нам надо идти - спохватилась Гвендолен, - пока не стемнело. Мы и так загостились у мистера Снейла.
- Ну что вы, что вы, - сказал Снейл вежливо, но немного принужденно. - Было очень приятно.
- А Филин? - спросила крыса. - он что, тут останется?
- Наверное, - вздохнула Гвен. - Ему так нравится быть переливчатым драконом...
Подруги засобирались, и к вечеру были дома.

Назавтра Гвендолен достала из кладовой полдюжины баночек с вареньем для Снейла и поставила в духовку большой противень печенья. Грызалинда деловито скребла сковородку. Было прекрасное теплое утро, вокруг пруда качали головами люпины, домашние хлопоты были уютными и привычными, но им было почему-то грустно.
- Все-таки скучно без этого негодяя, - вдруг сказала Грызалинда. - Но этого следовало ожидать. Останется он там. Не всякому удается стать радужным драконом! А что это ты делаешь? Никак жилетку вяжешь? А зачем? Драконы жилеток не носят. А нас с тобой вдвоем можно в такой размер засунуть!
- Не знаю, - вздохнула Гвендолен. - Начала, так надо довязать. Вдруг пригодится?
- Карманы не забудь, - раздалось откуда-то сверху. - Я без карманов носить не буду. И где в конце концов мои кнедлики?

Жаба от неожиданности уронила вязанье, а крыса - сковородку. Они воззрились вверх. На елке сидел Филин. Обычный: круглый и в перьях. И очень довольный собой.
old_fat_toad: (Default)
2014-10-20 01:16 pm

Очень старый стишок ко Дню Лазоревого Шуршика

Жаба_в_ манжетах
- Лазоревый Шуршик по небу летел...
- А Шуршики разве летают?
- Обычно так нет. Просто он в высоте
Схватить хотел хвостик минтая.

- Минтай - это птица?
- Обычно так нет.
Скорей это рыба морская.
Но этот минтай - он висел на стене,
Пронзительный свист испуская.

- Так это свисток, не расческа?
- Отнюдь.
Ни то ни другое. Он рыбка.
Двоюродный брат неродному плетню...
Природы игра и ошибка.

- А Шуршик?
- А Шуршик летел и летел,
Лазоревый, с розовым бантом.
- А он не простудится там, в высоте?
Не встретится с Клаусом Сантом?

- Да вроде не должен... Еще не сезон,
Нам выпала теплая осень.
В пурпурном лесу тихо бродит бизон
И смотрит на Шуршика в просинь.

- А что же минтай?
- Он свистеть перестал,
Взял зонтик и в цирк записался.
Нельзя ж, говорит, чтоб моя красота
Без публики вовсе остался.

- А Шуршик?
- А Шуршик летит и шуршит.
И песню свою напевает.
- О чем же?
- О чем-то своем, для души.
Такое не часто бывает!
old_fat_toad: (Default)
2014-01-15 11:25 am

Нечаянная прогулка в другую геометрию

... в лесу заброшенный дом.
Дом был не простой - по ночам с фасадной стороны загорались красивые фонарики, слышались звуки кото и сямисэна, раздавался жемчужный смех нарядных лис и бархатистый хохот вальяжных барсуков, раздавался звон чаш, а иногда и мечей гордых лисовинов, из трубы валил дым и пахло чем-то вкусным. Днем же все это исчезало, и дом стоял в паутине, заросший травой и мхом.
А с обратной стороны дома был запущенный дворик, поросший лопухами и диким виноградом, и никто не знал, что там живут жаба Гвендолен и крыса Грызалинда. Зимой они жили на чердаке, в уютной квартирке, оборудованной у теплой каминной трубы, а летом переезжали во двор, в соломенный домик под старой сливой у большой лужи. Домик они гордо называли дачей, а лужу - прудом, и развели во дворике огородик с грядками укропа и тыкв.
Кроме них там было еще два жителя - на высоком раскидистом дубу жил филин по имени Просто Филин, а в большой витой раковине на комоде - улиток по имени Джонатан Ливингстон Геликс-Снейл. Развеселый Филин слетал со своего дуба, как только у крысы и жабы вкусно пахло пирогами и котлетами, а пахло у них частенько. А улиток показывался довольно редко - в основном он выходил из раковины пополнить запасы чая и поменять книги, которые Грызалинда брала для него в библиотеке.

В это лето жаба и крыса совсем завозились на своем огородике, со сливы нападало множество плодов, и они не покладая лап варили варенье и пекли пироги, в пруду развелось слишком много кувшинок и надо было их немного проредить, а Филин затеял устроить на нижней ветке небольшие качели для дам и совсем захлопотался. Так что наверх, на чердак, они забирались не часто - полить герань в горшках, протереть пыль и иногда - посмотреть по телевизору что-нибудь про путешествия.
Особенно они любили фильмы про море и морских жителей - диковинных существ. Смотрели, дивились: до чего ж разнообразные, а красоты какие все эти кораллы и прочие звезды, мудреные каракатицы и жутковатые осьминоги, прозрачные медузы...
- Так мы и не собрались в путешествие, - грустно сказала жаба. - А я б посмотрела...
- Вроде мы еще и не умерли, - сварливо сказала крыса. - Соберемся. Лично я уверена, нельзя ж прожить и моря не увидеть. Тем более крысы - известные мореплаватели! Вот купим наконец воздушный шар, и ка-а-ак полетим! Слушай, ты не видела чайное ситечко? Хочу чая без чаинок наконец.
Гвен пошла наверх за ситечком для чая, и увидела - приготовленные для улитка книги так и лежат, заварку он тоже не брал. Жаба забеспокоилась: что случилось?
Она тихонько постучала в дверку, которой было закрыто отверстие раковины. - Мистер Снейл! - крикнула она. Ничего. Приоткрыла - и увидела что-то вроде тумана, и как будто там даже что-то тихонько и волнообразно шумело. Снейл не отвечал. Может, он заболел?

Жаба открыла дверцу шире и попыталась засунуть туда голову, поскользнулась, и... покатилась куда-то, кувыркаясь. Какой ужас, все увидят мои байковые панталоны с оборочками, это просто недопустимо для приличной жабы!
Наконец она остановилась, села, одернула платье и оглянулась. Конфуза с панталонами не видел никто. Справа был довольно пустынный берег, слева - да, в негустом розоватом тумане шумело и накатывалось море. Вдали виднелись аккуратные домики и деревья в весеннем цвету. Жаба обернулась - перламутровая поверхность, по которой она скатилась, была довольно гладкой, вдалеке виднелась дверка. Как же теперь обратно-то взобраться, непонятно, подумала жаба. Но сначала надо найти Геликса-Снейла, вдруг ему нужна помощь? И она пошла к домишкам вдали. Главное - найти потом дорогу назад, но если идти все время по берегу, то не заблудишься. Море от меня слева, значит на обратном пути будет справа.
Море мягко шуршало волнами, вдали оно терялось в розово-жемчужном тумане. Идти по песку было трудно, и жаба уже решила перебраться на мощеную дорожку, как вдруг в море что-то плеснуло и показалась голова с большими усами.
- Здравствуйте! - крикнула жаба. - Не знаете ли, как найти мистера Геликс-Снейла?
Из воды высунулось нечто большое и круглое, как гигантский казан для пирогов, оно вынесло у жабы из памяти странное слово "трилобит". Трилобит взмахнул усами и с завыванием трубно возгласил:
- и начинания, вознесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход...
- теряют имя действия, - машинально закончила Гвен, и опять хотела расспросить про Снейла, но трилобит от неожиданности громко икнул, подпрыгнул и с бульканьем понесся вдаль, оставляя за собой расходящиеся волны. Кажется, я что-то не то сказала, подумала жаба, и пожала бы плечами, если б они у нее были. Надо подойти к коттеджам, наверное там кто-то же есть?
Жаба потрусила к домикам, удивляясь, что кругом стоит весна, ведь на самом деле был разгар лета.
Действительно, в палисаднике одного из коттеджей возился большой рак. Он выпучил глаза от удивления, когда жаба подобралась к заборчику и выкрикнула свой вопрос.
- Снейл?...а, Джонатан! он там - дальше (рак взмахнул клешней) - увидите розы, это и будет его дом.
Жаба поблагодарила и побрела в ту сторону, стараясь не отклоняться от моря. И скоро увидела домик, окруженный розами. Странно, что розы цветут весной, подумала жаба, как-то у них тут все интересно.
В домике никто не отзывался, табличка гласила "Дж.Л.Геликс-Снейл, эсквайр". На призывы и возгласы Гвен из соседнего домика вылезла ярко раскрашенная каракатица. Жаба струхнула: как бы меня тут еще не съели... Но каракатица была настроена мирно.
- Сэр Джонатан? он пошел в сторону Рождества, я видела его в пальто и шапке.
Жаба вдруг заметила, что вокруг стоит лето и в садике висят спелые яблоки. Неужели я здесь так долго? - испугалась она. - И какое летом рождество?
- а где это? - робко спросила она.
- идите до осени, там увидите Хеллувин, пройдете мимо, там и Рождество, - удивилась каракатица. - Где ж ему быть-то? Только ведь там холодно. Подождите, я вынесу вам плед. Кстати, меня зовут Азалия.
- Гвендолен, - представилась жаба. - Очень приятно. Спасибо. - Отказываться было неудобно, она взяла плед, совершенно ненужный при летней жаре, и пошла в указанном направлении. Садики заполыхали осенней листвой, похолодало и собрались тучи, а вскоре коттеджики украсились тыквами и скелетами. Ага, вот это Хеллувин, как интересно, но мне сюда не надо, подумала жаба. И вскоре в воздухе закружились снежинки, а в палисадниках появились снеговики.
Мысленно поблагодарив Азалию за плед, жаба укуталась и пошла к домикам с елками и фонариками. Там слышалось нестройное пение Джингл Беллс. Небольшая толпа диковинных моллюсков и амфибий кружилась вокруг елочки. На верхушке елки, сворачиваясь от хохота, сидела морская звезда. Жабу приветствовали радостными криками и вручили ей огромный пряник в виде оленя. Но в развеселой толпе искомого Геликса-Снейла не было! Она попыталась спросить о нем, и получила в ответ еще красную шапочку с помпоном и корзинку конфет. Вдруг толпа радостно взвыла - заснеженные кусты раздвинулись, и оттуда вылез невероятно укутанный Санта-Клаус. Он дребезжащим голосом запел рождественскую песнь, остальные заплясали еще пуще, а жаба вдруг поняла, что это, собственно и есть Геликс-Снейл.
Вообразить нельзя, что это чопорное и мрачное создание может изображать Санту и веселиться! (жаба где стояла, там и села, но быстро встала - сидеть в сугробе понравится разве что белому медведю, но никак не жабе.) Ну что ж, по крайней мере с ним все в порядке, сообразила Гвен, а значит мне надо идти назад - наверное Грызалинда меня уже обыскалась. А это не так уж близко, дойти с Рождества до весны! Причем в обратную сторону, запуталась жаба. Все-таки у них тут странно. И непонятно, как все это умещается в раковине, она хоть и большая, но стоит на комоде в их с крысой комнатке... а тут такие просторы и море?...
Веселые гости танцевали и веселились, и симпатичный, переливающийся как радуга рак-богомол даже предложил ей пройтись дальше, до Валентинова дня, жаба еле спаслась. Она поблагодарила непонятно кого - кто из веселящихся попался рядом, услышала приглашение заходить еще, и обещала непременно, непременно зайти. И пошла назад, кутаясь в плед.
Вот и Хеллувин, потом пылающие багрянцем и золотом осенние садики, и вот уже домик Азалии с яблоками во дворе. Она с благодарностями отдала плед, угостила каракатицу конфетами из корзинки, отказалась от чая и поспешила к выходу. Весенние вишни все так же цвели, и рак все так же возился в грядках рассады.
Жаба вдруг страшно устала, присела отдохнуть, и задумалась. Как это удобно - всегда можно жить в том сезоне года, который больше нравится! Но с другой стороны, мы всю зиму ждем весны и так рады, когда она настает? Очнулась она от сопения - это Геликс-Снейл спешил к ней. Одет он был уже не в красный зипун, а в смокинг, на голове возвышался цилиндр. Вид спешашей улитки поразил бы кого угодно, но спешил он ужасно.
- Мне сказал рак Фемистоклюс, что вы меня искали! Уважаемая миссис Гвендолен, миллионократно прошу извинения, что не встретил как подобает такой почтенной гостье. Пожалуйте ко мне в апартамент! я покажу вам сад...
- Миллион спасибо, но меня и так наверное уже ищут! Ведь я никому не сказала там, снаружи... точнее, я просто упала, и как теперь забраться обратно? Но хорошо, что с вами все в порядке!
- нет проблем, нет проблем. Но как жаль, что вы не зайдете на чай! - с этими словами улиток невесть откуда добыл кресло на полозьях, усадил туда жабу и вмиг дотолкал ее до дверки, куда она с облегчением и вывалилась. Но тут же опять засунула голову в раковину:
- Благодарю, мистер Снейл! Но я не понимаю, как же так - раковина ведь небольшая и закрученная, а внутри так много места, и берег совсем прямой?
Улиток начал что-то про полярные координаты и геометрию Пуанкаре, про прямые и кривые, но посмотрел на жабу и спохватился.
- Понимаете, чем дальше вы удаляетесь от входа, тем меньше вы становитесь... - пояснил он. - Потому вам и незаметно, что все вокруг тоже уменьшается. Там внутри очень много места, просто очень много, можно сказать - бесконечно много.... жаль, что я не успел показать вам свой палисадник с розами и не угостил вареньем. Но ведь вы еще зайдете, не правда ли? - кланялся он, сняв цилиндр. Снаружи он казался очень маленьким.
- С удовольствием побываю у вас еще, - вскричала Гвен ему вслед. - Но скажите, а что если сесть на кораблик и плыть не вдоль, а поперёк, в море?
Геликс-Снейл задумался. Издали донесся его голос:
- Никогда не пробовал, а ведь в самом деле интересно...
Жаба закрыла дверку раковины и, отдуваясь, села на пол. В комнату вбежала Грызалинда и завопила:
- Где ты пропадала? Мы с Филином обыскали весь мир!
- Выходит, не весь, - пробормотала жаба. - И ведь раковин-то на свете много. А я была у моря! Мне так много надо вам рассказать!
old_fat_toad: (жаба)
2011-10-16 10:47 pm

Случай в лесу


Художнику [livejournal.com profile] mar_ant- спасибо от Жабы невероятное!!!

        Всю осень бобер Кнейдлах, как и положено бобрам, устраивал и латал бобровую хатку. Припасал запасы, сушил петрушку и базилик, чинил аквариум. Рыбок у него пока не было, но он твердо рассчитывал к зиме их завести вместо телевизора. Телевизор он недолюбливал, хотя и посматривал иногда, ворча. Опять же случился отличный урожай брусники, надо было наварить варенья, залатать зимнее пальто, проветрить меховые ботики...
        В общем, все шло своим чередом, а если судить по луку, зима обещала быть теплой - есть такая примета: если лук одет во множество одежек, то зима будет холодной, так вот, лук, из которого Кнейдлах сплел гирлянды, был не очень тепло одет. Чеснока он тоже наплел: и пригодится в жаркое, и кухню украшает.
        Он даже позаботился сходить в библиотеку и набрал на зиму целую стопку книг, на случай бессонницы, в том числе, конечно, любимый "Ветер в ивах" и "Томасину", и много фантастики. Ну и, конечно, напек много сладкого печенья. Куда ж зимой без печенья к чаю? А ведь могут и гости забрести. Чудаковатый вомбат по прозвищу Комбат, язвительная, но милая ехидна Кукарямба, да мало ли кто. И всех надо достойно угостить. Хотя зимой они забредают крайне редко, почти совсем не заходят - уж очень уединенно жил бобер, на краю озера в самой глубине леса.
        И вот, на самом пороге зимы, когда уже облетели красные клены и выпал первый снег, мирное течение его спокойной жизни было нарушено. Как-то он вышел подышать воздухом и захватить вязанку хвороста для камина, и вдруг увидел на снегу странный след: как будто кто-то что-то волок.
- уж не украли ли у меня чего из сарая? - озаботился бобер. - Если б еще вспомнить, что там ценного было...
        В сарае все было в порядке, он уже было ушел, но... В углу за старой бочкой, где лежали запасные циновки, кто-то сопел.
- Кто тут? - спросил Кнейдлех.
В углу вздохнули. Циновки виновато пошевелились.
- Мыши, что ли... - подумал бобер. К мышам он относился в общем хорошо, но они могли по недомыслию попортить циновки, ведь мыши, известное дело, существа довольно бестолковые. Он поворошил циновки, и увидел это. Это были не мыши.
        Под циновками лежало нечто. Оно было большое и сизое, в форме кучи. Гладкое, немного даже лоснящееся, на вид мягкое и с глазами по периметру. Глаза, - круглые, черные, но с ресницами, - смотрели виновато и изредка моргали.
- ээээ... Добрый день. Я бобер Кнейдлах. Это мой сарай. А вы кто? - в изумлении спросил бобер. Он был не из пугливых, но порадовался. что тут нет Кукарямбы или соседки выдры Клепсидры. Вот визгу было бы!
        Существо порозовело и собрало глаза в кучку. Глаз было много, а под ними обнаружился розовый рот бантиком, прямо как рисуют на открытках ко дню святого Валентина. Кстати, я не запас валентинок, придется в феврале на почту сходить, некстати подумал бобер.
Куча сформировала из себя нечто вроде руки и протянула ее Кнейдлаху.
- Астр-Кадастр-Ферястр - сказало оно. - Извините, я тут немного вздремнул...
- А вы кто?!! - воскликнул бобер.
- да я тут проездом... я с планеты Шурумбурум. В общем-то я летел на Марс, а тут у меня блюдце забарахлило, пришлось останавливаться, а у вас везде такая холодина. Вот и соснул немного.
Ага, значит оно мужского рода, - сообразил бобер. - И не с Земли. Ну и дела... Пришельца мне только недоставало.
- Ничего, пожалуйста, - сказал он вежливо. - Но может быть вам удобнее было бы вздремнуть в доме? Там и перекусить можно.
- Весьма признателен. Честно говоря, ваши жители не всегда хорошо реагируют на мой вид... Вот я и предпочел тихонько. А то поднимут визг. Но все же блюдце-то чинить нужно.
- Если вы не торопитесь, блюдце можно починить и завтра. Зимой рано темнеет.
- Зимой? - ужаснулся тот. - Это у вас все время такая зима? Не повезло мне, я тепло люблю... Ну что ж, если вы так любезны, то я не прочь перекусить.
        Куча плавно выбралась из угла, и, вырастив внизу полдюжины коротеньких ножек, двинулась за бобром. В гостиной он заполнил собой кресло, разместил глаза сверху, и принялся осматриваться. К этому времени пришелец порозовел.
        Кнейдлах растопил камин, включил электрочайник и поставил на стол печенье, колбасу, квашеный помидор и вазочку орехов. Кто ж его знает, чего у них там едят?
- А у вас тут чертовски уютно, - сказал пришелец. - Не сравнить с моим блюдцем. Открытый огонь весьма привлекателен. Спасибо, не стоит так беспокоиться! - и он наложил в чашку шесть ложек сахару. Кнейдлах подвинул к нему еще и варенье.
- Что же стряслось с вашим блюдцем?
- Эскудер субтит... - непонятно сказал Астр-Кадастр. - Струмпать надо. А для этого мне нужен... такой... забыл название, желтый, прозрачный.
- Мед? - удивился бобер. - У меня есть.
        Он поставил на стол баночку меда. Пришелец радостно запустил туда щупальце, но тут же огорченно отставил банку и засунул щупальце в рот.
- Мммм. Вкусно, но это не оно. Оно твердое такое. Там еще иногда бывают мухи, жучки...
Кнейдлах по жизни редко сталкивался с янтарем, поэтому из описания ничего не понял. Кроме того, что у него этого нету. Он налил чаю и положил туда лимон. Пришелец от наслаждения закатил многочисленные глаза.
- Чудесно, чудесно... Как я вам благодарен, у меня и слов нет. Такой островок приязни... тепла... душевного покоя.
Некоторые глаза уже закрылись, пришелец зевнул, прикрывая рот щупальцем, и сконфузился.
- Я вижу, вы устали, - сказал Кнейдлах. "Где ж мне его положить", - подумал он. "В ванну, что ли?"
- Мне, право, неудобно, я бы и в сарайчике отлично вздремнул. Обычно я сплю в своем блюдце, но оно, понимаете, алюминиевое, а в такой мороз, да без эскудера... там только холодец ставить.
- Ну зачем же в сарай. Не знаю, удобно ли вам будет в гостевой спальне? Там есть и кровать, и кресло...
        Кровать восхитила Астра-Кадастра, а теплое одеяло привело его в неописуемый восторг. Бобер включил там обогреватель, и пришелец расплылся по кровати и уснул, совершенно счастливый. В общем, все как-то устроилось.
        Назавтра они снова попробовали дойти до понимания - что же нужно для починки блюдца, но не дошли. Так и зажили в бобровой хатке. Пришелец оказался интересным собеседником, он охотно рассказывал про родной город, где дома представляли собой розовые шары, колеблющиеся на нитках, и тому подобную небывальщину о путешествиях среди звезд. Кнейдлах верил и не верил, но больше верил, слушал с интересом. Пришелец же в свою очередь с интересом смотрел телевизор - новости для общего развития, а мульфильмы, где персонажи тоже зачастую были пластичны и текучи, привели его в состояние чистейшей радости. Из книг он полюбил фантастику и перечитал ее всю, иногда хмыкая на описаниях космолетов и двигателей.
        Бобер был в общем даже доволен, что зимует не один - хотя он не был особо общительным, но все ж иногда зимой было скучновато. Пришелец же был вполне сносным компаньоном - не надоедал, рассказывал интересное, и даже обучился заваривать чай и мыть посуду. Иногда они выходили погулять, для чего Астр-Кадастр приспособился втекать в старый бобровый зипун. Вот только шести пар теплых ботинок у бобра не нашлось, поэтому гуляли не часто.
        Так прошла зима, и наступила весна. Кнейдлах затеял обычную весеннюю уборку - скоро могли нагрянуть гости. И точно: вскоре пришла открытка. Прийти собрались все: и Кукарямба, и Клепсидра с мужем Бисквитом, и хорек Анатоль, и, конечно, вомбат Комбат. И вот тут он озаботился. Ну мужчины еще ладно, но не перепугаются ли дамы нового знакомца? Все-таки внешность у него весьма нестандартная, одни глаза чего стоят. Как бы с перепугу крику не подняли - вдруг пришелец обидится?
        Долго ходя вокруг да около, он все-таки высказал сомнения гостю, особо упирая на эффект неожиданности. Пришелец виновато моргал вразнобой: ему и так было неудобно, а тут еще какие-то дамы...

        Наконец день весеннего визита настал. Они приготовили угощение - напекли пирогов (пришелец замирал от счастья возле духовки), наварили компота из сушеных груш, достали заветный джин и вино для грога, и даже набрали в лощинах подснежников.
        Явились гости - нарядные, с гостинцами. Вомбат принес вязанку сушеной рыбы, ехидна - вышитую подушку, выдры Клепсидра и Бисквит - новые чашки с блюдцами, а хорек Анатоль - стопку журналов с картинками.
        Пока они в прихожей сматывали с себя шарфики и шапочки и переобувались в мягкие тапки, Кнейдлах долго мялся, объяснял про необычного гостя и особо упирал на его крайнюю любезность и миролюбие. Наконец, знакомство состоялось. Интересно, что когда Астр-Кадастр показался обществу, он был не просто сизого цвета - на нем по сизому фону были там и сям разбросаны розовые цветочки. Выглядел он феноменально, как огромный фантастический чайник.
        Некоторое время гости были, конечно, в остолбенении, но постепенно беседа наладилась. Кукарямба уплетала пирог и, шевеля острым носом, рассказывала про проделки утконосов, выдры перечисляли успехи своих необычайно талантливых выдрят, а Анатоль расспрашивал гостя про принципы устройства его блюдца. Бобер, довольный, что все обошлось, разливал чай и раскладывал варенье. И тут вдруг глаза пришельца враз перестали моргать, а рот широко раскрылся. Он сформировал длинное щупальце с указательным пальцем, и молча ткнул им в сторону Кукарямбы.
- А? Что? - испугалась Кукарямба. - Я измазалась, да?
- Это! - просипел Астр-Кадастр, - продолжая указывать. - Оно!
- Кто оно? - не поняли все. - Где оно? Что?
- Вот это! Желтое! Круглое.
        Внезапно Кнейдлах все понял. На шее Кукарямбы висел симпатичный кулончик в виде пчелки из янтаря. Вот что надо было для починки аппарата! Желтое, твердое, и иногда бывает с мухами.
Бобер вдруг ощутил странную грусть. Вот, теперь пришелец починит свое блюдце, и улетит на нем, а ему будет его не хватать. Кто бы мог подумать?
        Астр-Кадастр вдруг успокоился, вобрал щупальце и закрыл рот. Он тоже как-то посерьезнел и погрустнел, многочисленные глаза подернулись дымкой. Но вскоре засияли снова:
- Я хотел сказать, какое прекрасное у вас украшение! Истинная красота и искусство! - воскликнул он. - И как оно подходит к вашим глазам!
Ехидна расплылась в улыбке, и беседа пошла своим чередом. Бобер Кнейдлах глубоко вздохнул и побежал в чулан за новой порцией соленых орешков.
old_fat_toad: (Default)
2009-03-23 12:22 am

Первобытный Марш

(к блиц-проекту http://rualev.livejournal.com/409663.html)

Эх, измельчало нынешнее племя, -
Вздыхал, костер вздувая, старый Ррры,
- Куда им... Помню, было в наше время,
Мы зажигали мощные костры!

В ту пору, помню, мамонты летали,
И падали, как груши под дождем,
Когда нас в бой водил неандерталец,
И кроманьонец нашим был вождем!

А как мы веселились, вспомнить надо!
Как грянем хором - содрогался лес,
От наших песен птеродактиль падал -
Валился, как подстреленный, с небес!

А бабы были, это были БАБЫ!
Не то, что ваши! Попа, грудь, живот!

Да, нынешние люди стали слабы,
И долго этот мир не проживет.
old_fat_toad: (Default)
2007-10-26 02:19 pm

Ко Дню Тыквенной Жути

"Ужасы Хеллувина или Ты сожрал мои носки"

Осень выдалась теплая, и жаба Гвендолен с крысой Грызалиндой не торопились перебираться наверх, в их зимнюю квартирку возле печной трубы, под крышей большого лисьего дома. В жабином шалашике, торжественно называемом дачей, им так хорошо спалось под теплыми одеялами, а дикий виноград, оплетавший домик со стороны двора, радовал глаз невиданными оттенками пламени и багрянца.
К тому же на огороде, где крыса и жаба выращивали себе разные приправы, еще не все было убрано. Качались последние укропные зонтики, ожидая, когда они понадобятся для бочоночка квашеных помидор, белела капустная голова… а самое главное – в этом году у них выросла неожиданно громадная полосатая тыква!
Тыква выросла какая-то необъятная, они даже озадачились, как им ею распорядиться. Крыса предлагала вырыть погреб, закатить туда тыкву и всю зиму понемножку ее есть, но Просто Филин (Филин Ф.Филин) не проявил трудового энтузиазма, а жаба засомневалась, что из этого копания что-нибудь получится. Что делать - было непонятно, и тут Филина осенила мысль: Хеллувин!
- Тетки, так Хеллувин же на носу!
- Ну и что? – не поняла Грызалинда.
- Ну как что? Праздновать надо.
- В страшилищ переодеваться? – с сомнением спросила Гвен. – А на тебя простынку накинем, и ты будешь летать и ухать?
- Вам и переодеваться не надо, - ухмыльнулся он, предусмотрительно перебравшись на высокую ветку красного клена. – А из тыквы сделаем это… как положено. Глаза там, рот. И внутри свечи. Красотища какая в саду будет! Хеллувин что надо!
Неожиданно эта мысль понравилась жабе с крысой, они отложили расправу с негодяем на потом и принялись обсуждать идею. Выходило, что из тыквы надо вынуть всю мякоть, просушить корку и протянуть туда удлинитель для лампочки.
Крыса прогрызла в тыкве дверь, мякоть была аккуратно вынута и сложена в бочку, глаза и зубастый рот прорезали согласно образцам. Задач оказалось две: дождаться, пока тыква высохнет, и с пользой употребить тыквенную мякоть. Жаба принялась за готовку…

В следующие за этим дни приятели питались исключительно разнообразно: тыквенный суп, пирожки с тыквенной начинкой, тыквенная икра, тыква в маринаде, пудинг из тыквы с томатно-тыквенным соусом, тыквенное печенье, цукаты из тыквы, тыквенные оладьи, печеная тыква с ванильным соусом и так далее. Всего этого было много, было вкусно, но чертова тыква все не кончалась.
- Ешьте пирожки, ешьте, - причитала Гвендолен. – пора на следующие тесто ставить, а еще этих полкорзины. Ведь хорошо вышло, пышно.
- Пышно-то пышно, - ворчали едоки, – вкусно, но уже же не лезет.
- А можно еще сока надавить…
Жаба переживала, что тыква пропадет. В результате объевшийся Филин уснул на карнизе, свалился в огород и помял какую-то особо ценную осеннюю рассаду заморской специи, за что был подвергнут побиванию свекольной ботвой, но уверенности в том, что он это побивание заметил, не было. Поэтому Грызалинда безжалостно разбудила его и отправила сушить тыкву изнутри феном.
Сами они тоже едва дышали от сытости, а в блокноте у жабы уже не оставалось неиспробованных тыквенных рецептов. Крыса и Филин в глубине души дали страшную клятву в жизни больше не есть, а Гвен – еще и не готовить ничего тыквенного.

Так прошло несколько сытых и тихих осенних дней, листья облетали, во дворике пахло то пирогами, то жареным луком, как вдруг друзьям неожиданно пришел емейл от Хаюси.
Племянница Грызалинды писала, что к ним скоро заглянет в гости ее давний приятель – пришелец Трюмпе-Стрюмп. Что он с виду очень странный, и она даже не может описать какой: он весьма текучий, а цвет меняет так и вовсе непрерывно, но в общем добрый и веселый. Все время хохочет и если что надо – всегда готов помочь: канаву выкопать, лес спилить, все это ему нетрудно, потому что он летает на блюдце, а в том блюдце каких только механизмов нет.
- Что значит «текучий»? – сварливо спросил Филин. – Жидкий он, что ли? В блюдце своем? Прилетит блюдце с кашей, поди пойми, как с ним обходиться…
Жаба и крыса задумались. В самом деле, если гость вроде супа, да еще в блюдце, то где его разместить? Куда положить спать, в кастрюльку?!
- Да нет, кажется, не жидкий, - вспомнила крыса. – Когда он им помогал с муравьями справиться, вылезал из своего блюдца. Значит, держится. Просто он форму может менять как угодно.
- Как это? - не поняла Гвен.
- Ну, например, надо ему три руки - он три высовывает, надо пять так пять, а когда отдыхает, то и вовсе круглый и без рук, - пояснила крыса.
- Вот это здорово! – оживился Филин. – Нам бы так.
- А как же мы его узнаем? – озаботилась Гвен. – Хаюся пишет, что он всегда разной формы и разного цвета? А какой он будет?
- Вот можно подумать, что вокруг вас туча блюдец летает, - буркнул Филин.
- Хаюся пишет, что он всегда хохочет, - сказала Грызалинда. – прямо ухохатывается. И вежливый очень. Кланяется и хохочет, хохочет и кланяется. Вот как прилетит кто-то и начнет хохотать, так и будем знать, что это наш. А цвета, когда она его видела, он был то зеленого, то фиолетового, а то в розовый цветочек.

И они продолжали наслаждаться теплой осенью, любоваться желтыми и пламенными кронами деревьев и вязаным кружевом винограда, сгребали снова и снова падающие листья, старательно поедали тыквенные пельмени и наполеон с тыквенным кремом и обсуждали, как красиво будет светиться оранжевый тыквенный фонарь. Пока в один тихий вечер не услышали какое-то жужжание и рокот. Рокот усилился и затем оборвался на огороде, где сушилась Хеллувинская Тыква. А в небе зависло летающее блюдце.
Крыса выцарапалась из гамака, жаба ссыпалась с кресла, и они потрусили на огородик, но вместо ожидаемого сиреневого пластичного хохотуна в цветочек в огороде шевелилось нечто черное, величиной с большой мяч, похожее на морского ежа. И оно не хохотало, а шипело!
- Ой, что это? – испугалась Гвен. – это не наш пришелец! Он не хохочет!
- И не разноцветный! – добавила Грызалинда. – Прячься скорей!
Подруги спрятались в зарослях лопуха, чуть не померев со страху, когда натолкнулись на уже засевшего там Филина.
Страшное продолжало шипеть, медленно приближаясь к тыкве на восьми коротеньких ножках, и полыхая малиновыми полосами. Из морского ежа оно преобразилось в продолговатую восьмерку.
- Мне страшно, - прошептала Гвен. – Если это не наш пришелец, то какой-то завоеватель?
- Думаешь, началось это… пришествие? То есть нашествие? – Грызалинда тоже струхнула. - Тогда я не выйду отсюда до самого ушествия!
- Вторжение! – страшно прошипел Филин. – Будем наблюдать!
Существо приблизилось к тыкве, испустило из себя длинное щупальце и ткнуло ее в бок. Потом пощупало. Потом понюхало и заглянуло внутрь. И тут случилось неожиданное: чудовище пошло зелеными и синими разводами, шлепнулось на грядки и принялось хохотать: У-хохохо, ох, ха-ха-ха, йоу, хехехехе, гы-гыгы, и так далее. Оно сучило коротенькими ножками и утирало слезы щупальцем, хлюпало носами и постанывало.
- Слушайте, наверное это все-таки Трюмпе-Стрюмп, - прошептала Грызалинда. – Ну в точности так его Хаюся описывала!
Просто Филин, вспомнив, что он все-таки единственный джентльмен в компании, расправил плечи и выступил из кустов. За ним семенили крыса и жаба.
Завидев группу встречающих, пришелец замахал руками (он уже успел вырастить пять штук) и торопливо высморкался. Вскочив, он достал неизвестно откуда квадратную коробочку, из которой раздался металлический голос:
- Я-Трюм-пе-Стрюмп-спла-не-ты-Три-ха-ха, доб-рый-день-я-к-вам-от-Хаюси.
Трое друзей вразнобой поздоровались, отчего Трюмпе-Стрюмп опять затрясся, но овладел собой и даже раскланялся. Произошло знакомство, в процессе которого он сиял всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Затем процессия переместилась на веранду, порозовевшего гостя усадили в кресло, которое он и заполнил собой, и Гвен стала накрывать к чаю.
- Наверное, когда ему хорошо, он красивого цвета, - шепнула Гвен, - а когда злится, то чернеет.
- Но чего он злился-то на огороде? – не понял Филин.
- Поз-воль-те-вам разъяснить, - начал было Трюмпе-Стрюмп, держа перед собой коробочку-переводчик, - свое-странное пове-дение на огороде… (тут он опять просмеялся). Дело-втомчто – мы, жите-ли-пла-неты-Три-ха-ха, общаемся цветом. Знали-бы-вы, ка-кие нюан-сы-чувств можно пере-дать нежней-шими переливами! Но вот-это-большое-поло-сато …
Тут ему стало совсем худо, он всхрюкивал, притопывал, ухал, обивал себя по бокам и утирал слезы, пока Гвендолен не поднесла ему кружку холодной воды. Схватив ее тремя руками, Трюмпе выпил воду одним духом и закончил:
- вот-это-рыжее-с-полосками-у вас-в саду-его-цвет на нашем язы-ке означает… (он опять зашелся было, но овладел собой) означает «придурок, ты сожрал мои носки»…
Выговорив это, он уронил коробочку-переводчик и упал под стол, но помочь ему было некому. Потому что Филин взлетел на ветку каштана и ухал, вися вверх ногами, Грызалинда поперхнулась чаем и села на диван, а вежливая Гвен скрылась на кухню, откуда донеслось сдавленное кваканье.
- По-это-му я слег-ка-обидел-ся- и не-сразу-понял, что-это фрукт, - пробубнил из-под стола механический переводчик, заканчивая фразу.

…Наконец все пришли в себя, хозяйки вспомнили о приличиях и стали усердно потчевать гостя чаем, надеясь скормить ему побольше тыквенного печенья.
- Да! чуть-не-забыл-тут-уменя- гостинец-вам-отХаюси! – уже почти совсем не хохочущий Стрюмп шариком выкатился к своему блюдцу и принес оттуда аккуратный сверток. – Верту-та-сты-квой!
Филин с грохотом упал с каштана в огород, ломая укроп, но этого уже никто не заметил.
old_fat_toad: (Default)
2007-02-03 11:59 am

(no subject)


ко Дню Розового Поросенка

Миссис Фелицата Мэйфлауэр Мэллони, почтенная и степенная курица, сидела на веранде и вязала носок.
Дул свежий ветерок. Наверху было синее небо с кучерявыми облачками, внизу - палисадник, резной заборчик и кусты малины. Миссис Мэллони никому не позволяла истреблять малину, и она вытеснила из садика уже почти все гладиолусы. Зато варенья получалось предостаточно.
По небу что-то летело. Курица сменила вязальные очки на очки для дали и разглядела: летела мышь. Не летучая, а обычная. Она крепко держала пучок воздушных шаров, чепец ее сбился, передник перекосился, а юбка надулась как парус. За мышью гнался некрупный, но упитанный кабан в клетчатых штанах. Он летел просто так, без шаров, размахивая большими ушами, и пытался уколоть мышкины шары чем-то вроде напильника.
Все это приближалось. "Какой ужас" – испугалась курица. - "С какими намерениями гонится этот ужасный кабан за бедной мышкой? Я даже боюсь вообразить! Неужели он хочет отнять у нее эти чудные шарики?"
Постепенно стали слышны крики.
- Спасите - вопила мышь, - меня уносит! Меня может унести в море!
Где она тут нашла море, подумала миссис Мэллони. Есть только река, да и та по колено. Правда, для мыши это очень широкая река, но ведь вероятность упасть именно в эту реку ничтожно мала! Она попыталась прикинуть площадь поверхности суши и поделить ее на площадь поверхности реки, но данных не хватило, она только сбилась, считая петли.
Мышь продолжала вопить, кабан пыхтел и упорно пытался ее догнать. Кабан был красный от волнения, совсем небольшой, хотя и побольше мыши. Миссис ФММ никогда не видела его в этих краях. Видела ли она эту мышь пока понять было трудно, но насчет кабана все было просто – его не надо было рассматривать вблизи, потому что она вообще не видела тут кабанов, тем более небольших и красных.
Кабан наконец догнал мышь и ткнул острым напильником в один из шариков. Шарик лопнул, мышь немного снизилась, но завопила еще громче:
- Что вы делаете! Я же разобьюсь! Спасите! За мной гонится летучая свинья-маньяк!
Кабан взмахнул ушами и проколол еще шарик. Мышь еще снизилась, продолжая вопить. Постепенно прокалывая шарики, он добился, что мышь совсем опустилась и медленно летела на трех шарах над самой травой. Наконец он ткнул в последний, мышь уселась на траву в палисаднике и замолчала. Но ненадолго.
- Шарики! Мои шарики! Они все полопались!
- Если б я не полопал шарики, вас унесло бы. В дальние края. Или убило. Молнией, - пропыхтел кабан, отряхнул клетчатые панталоны и поправил шейный платок.
- Молнией? - затряслась мышь. - Какой ужас!
Курица Фелицата слезла с балкона и пошла наливать чай. Дети подарили ей волшебный чайник, который всегда оставался горячим. Так удобно! Прихватив баранки и варенье, она вынесла все это во дворик и сказала:
- Вам надо успокоиться. Чай пойдет вам на пользу.
Мышь нервно схватила баранку и чашку, повторяя:
- Молнией! Я же чуть не погибла!
- Но ведь сейчас нет туч, а значит нет и молнии, - рассудительно сказала курица. - Меня зовут Фелицата Мэйфлауэр Мэллони.
- Очень приятно, благодарю за чай, вы очень добры... Меня зовут Сигне Сигрид - спохватилась мышь.
- Арчибальд Флон - пробасил кабан, раскланиваясь. - Первая буква Ф: Флон. Не Слон. Флон. Прошу извинить за вторжение. Но. У этой мисс были проблемы. Она покупала шарики. Купила их многовато.
- Вы хотите сказать, что я жадная? - взвизгнула Сигне Сигрид.
- Ни в коем случае, - испугался кабан. - Просто вы... слишком изящная. Я непременно напишу на фабрику. Воздушных шаров. Что они должны выпускать особые шары. Специально для мышей. Не такие огромные и грубые. Я бы лично возместил вам ущерб.
- Они были такие красивые... Я и в самом деле пожадничала. Но вы спасли меня! Какой там ущерб! Спасли! Боюсь, что я была не слишком любезна с вами - это все от нервов. Нервы! Нервы! Сейчас такое нервное время!
И она нервно выпила чай. Арчибальд деликатно жевал баранку.
- Еще чаю? - спросила курица Фелицата. - Может быть, пройдете в дом и отдохнете на диванчике?
- Ах нет! Нет! Мне надо вернуться в парк. Моя подруга, морская свинка Диана, наверное очень беспокоится, куда я делась.
- Вас проводить? - обеспокоился Арчибальд. - Может быть карету?
- Спасибо! Спасибо! Не надо. Я отлично дойду, свежий воздух меня успокоит! - кричала мышь. - Вы спасли меня. Непременно, непременно заходите ко мне в гости! По вторникам у меня всегда гости. Все будут просто в восторге, если вы зайдете! Вы так прекрасно летаете!
- Благодарю, - опять расшаркался кабан, - Но боюсь, что тут недоразумение. Я вовсе не умею летать. Кабаны не летают!
- Но вы же летели? – удивились курица и мышь.
- Не знаю, как вышло. Испугался. Думал, что мисс унесет. Спасал. Но не летаю. Нет. И пора идти. Меня ждут в Сити. Дела. Было замечательно приятно познакомиться. Весьма польщен. Весьма. Обязательно. Буду. Вы так любезны. - Арчибальд Флон продолжал грациозно раскланиваться и таким манером отбыл за калитку.
- Вообще-то кабаны в самом деле не летают, - задумчиво сказала миссис ФММ. – Но в состоянии стресса наш организм способен на много неизведанного!
Вышло как-то не очень грамотно, но мышь взволнованно согласилась и выпила еще чаю.
- А еще, бывает, летают от чувств… - курица хотела сказать «влюбленности», но побоялась смутить Сигне Сигрид.
Мышь порозовела, вспомнила что ее ждет подруга, и поспешно попрощалась.
Миссис ФММ убрала посуду и крошки от баранок и пошла писать подробный e-мейл о происшествии приятельнице, индюшке Флоранс из штата Индиана.

В воскресенье миссис Фелицата в новой шляпке модного фасона "гурьевская каша" (небольшие поля, лиловая лента, букетик цветов и ягод) отправилась в парк - посмотреть на шарики. В парке было полно знакомых и незнакомых. Со знакомыми она церемонно раскланивалась, а незнакомым просто величественно улыбалась.
Погода стояла прекрасная, оркестр в ротонде играл песенку "Blue Canary". Шары действительно имелись: огромный разноцветный пучок был привязан к ограде, рядом коробка с мелочью, но продавца нигде не было видно. Она решила купить несколько шариков внукам. Немного, конечно - она вовсе не хотела неприлично летать над парком, размахивая юбкой!
- Добрый день, мэм. Позвольте приветствовать, - сказали сбоку. Это был Арчибальд Флон. - Рад. Чрезвычайно. Рад.
- Приятная встреча, как поживаете? Как дела в Сити?
- Отлично. Отлично. Полный порядок. Но я не забыл об ужасном случае с мисс Сигне Сигрид. Волнуюсь за нее.
- Надеюсь, у нее все хорошо. А я тоже решила купить несколько воздушных шаров. Для внуков.
- Детишкам нравится. Да. Детство! Однако нельзя брать слишком много!
- О, нет. Скажем, по одному каждому внуку...
Оставалось понять, сколько у нее внуков. Курица засчиталась, прикидывая подъемную силу. Получалось, что можно и улететь! Вот незадача. Она, конечно, не мышка, а приличная упитанная птица, но ведь и внуков у нее, к счастью, немало.
- Боюсь, что если взять для всех, то выйдет не так уж мало...
Она с сомнением посмотрела на связку шаров.
- Буду рад всемерно помочь. Посодействовать в доставке.
- Весьма обяжете, если это не затруднит...
- Нисколько. Буду рад. Счастлив. Оказать мелкую услугу. К тому же у меня дело. Именно к продавцу шаров. Если помните. Я хотел высказаться. Опасения. Предостеречь. Потребовать, в конце концов. Чтобы не было таких опасных случаев!
Высказав такую длинную речь, мистер Арчибальд Флон даже запыхался. Курица кивала.
Наконец они подошли к связке шаров. Продавца по-прежнему не было видно. Миссис ФММ присела на скамейку, а кабан осмотрел окрестности, и, не обнаружив никого, громко возопил:
- Любезнейший владелец! Где же вы?
- Тут я, тут, - ворчливо и басовито сказал кто-то прямо ему в ухо. - Прошу выбирать. Полкроны за три штуки.
- Я не хочу шары. Хочу говорить с хозяином! Кто это? Где это?
- Слушаю, - сказал голос, и возле шаров не спеша материализовался полосатый кот довольно мрачного вида. - Проблемы? Чем могу?
- Невероятно! Видимо-невидимый кот! - поразился мистер Арчибальд. - Совсем как Чеши...
- Опять! Опять! - неожиданно завизжал кот. - Пресвятой боже, святой Базилио, как меня ДОСТАЛ этот Чеширский выскочка! Сто бульдогов и восемь ветеринаров ему в глотку!!!
- П-п-п-простите... - попятился Флон. - Я не хотел. Никого задеть. Нет! Просто ассоциа...
- Знаю! Знаю! Еще ни один - повторяю: НИ ОДИН покупатель не обошелся без этой ассоциации! - продолжал ворчать кот, успокаиваясь. - Да, книга гениальная. Классика и тэ дэ. Но при чем тут я? Я простой видимо-невидимый кот. Нас много. Но зачем это афишировать? И где вы видели у меня УЛЫБКУ???
- Сожалею. Улыбка способствует. Процветанию дел. Однако. Перейдем к сути. На днях некая мышь чуть не пострадала. Купила много шаров. Ее унесло. Ветром! Недопустимо. Мог быть несчастный случай.
Кот чуть заметно ухмыльнулся, но спохватился и принял вальяжный вид.
- Помню, помню. Мисс немного... ээээ.... увлеклась шоппингом. Но кто я такой, чтобы делать замечания? Меня ведь могли обвинить в антимышинизме, в мышешовинизме и бог знает в чем еще. Шары доброкачественные, надуты как положено, да еще ветер. Зефир-с. Что прикажете делать? Гнаться за ней? Увольте, тут еще бы и не то подумали...
- Понимаю. Понимаю. Дилемма. Коллизия. Но есть выход. Шары поменьше. Чтобы всех цветов. Но маленькие. И не унесет. Даже мышь. Такую маленькую. Изящную.
Кабан отвлекся. Кажется, снова воспоминания увлекли его в небеса.
- Хорошая мысль! - вмешалась миссис Мэллони. - Мне вот тоже нужно много шариков, понимаете, если уж покупать, то всем внукам, а внуков у меня... (она опять засчиталась) хватает. Значит, нужны маленькие шары!
- Отлично, - вздохнул кот. – Не вопрос. Желание покупателя - закон. Приходите завтра, будьте так любезны, я закажу маленькие шарики. Или соблаговолите оставить ваши адреса. Всем хватит, детишки будут довольны.
Кот уже записывал адреса, как вдруг их буквально снесло ужасным визгом:
- Нет! Нет! Стойте! Не покупайте! Эти ужасные шары!
К ним бежала мышь Сигне Сигрид, размахивая корзинкой. Ее алый шарфик трепетал на ветру, как вымпел.
- Не волнуйтесь, мисс, - пробасил Флон. - Не покупаем. Наоборот. Пришли заказать помельче. Миссис Мэллони для внуков, а я - для вас... (тут он ужасно покраснел). - Все-таки я причинил вам урон. Шары! Красивые. Были. Но я... Опасался. Заказал маленькие. Не такие улетные!
- Чудесно! чудесно! - вскричала мышь. - Сказочная идея! Маленькие! Я смогу купить их много, целый букет! Спасибо! Вы вторично меня спасаете, вы настоящий рыцарь! Я и вам подарю несколько! Самых ярких! Вы позволите?
Арчибальд Флон зарделся. Ему очень нравилась мышь Сигне. Ей так шел алый шарфик! Она была так прекрасна в своей беззащитности. Рядом с ней он ощущал себя сразу Неистовым Роландом и Сидом Кампеадором. А самое главное - он тоже мечтал о букете из шариков. С тех самых пор, когда мама еще звала его розовым поросеночком.





иллюстрация Елены Рюминой


old_fat_toad: (Default)
2006-12-18 09:09 pm

(no subject)

Огромное жабье спасибо юзеру sergeyshu за прекрасную сказку про жабу и изумительную Картину.
Картина вот она: не могу не сохранить.


а сказка тут:
http://sergeyshu.livejournal.com/37570.html

Просто и не знаю, что ж мне-то сделать такое хорошее и как высказать свое удовольствие.
old_fat_toad: (Default)
2006-05-17 05:44 pm

(no subject)



      …Всю зиму жаба, крыса и филин в каморке под самой крышей большого лисьего дома обсуждали проект воздушного шара, на котором они планировали отправиться в путешествие. Шар было решено заказать в мастерской, но они никак не могли договориться, что же должно быть на нем нарисовано. Крыса Грызалинда предлагала расписать шар под сырную голову, Просто Филин – под футбольный мяч, а романтичная жаба Гвендолен хотела цветов и бабочек.
       За этими спорами и прошла зима. Наступила весна, каштан выпустил свечки. Просто Филин часто садился между ними в надежде, что кто-нибудь наконец оценит его величественную фигуру. На берегу пруда выросли замечательные лопухи, под которыми было так славно лежать в гамаке или качаться в качалке. Крыса и жаба прихватили кой-какие вещички и переселились в шалашик во дворе у черного хода, а комнатку под крышей оставили чисто прибранной до осени. Лисы и барсуки не пользовались черным ходом - их гости ходили через парадный, и по вечерам оттуда доносились звон чаш с вином, негромкие звуки кото и сямисэна, чарующий смех лис и баритоны барсуков.
       Как-то вечером жаба спохватилась, что забыла наверху круговые спицы и потрюхала к заднему крыльцу.
   – Прихвати заварки, – крикнула ей Грызалинда. – Вроде бы там еще должен быть бергамотовый чай.
   – Чай – это хорошо, – оживился Филин и покинул каштан. Он приземлился у летней кухоньки и уставился на микроволновку: там что-то неразборчиво виднелось. Похожее на пирог.
Жаба повозилась наверху и попрыгала вниз.
    – Чаю мало, – сообщила она, пыхтя. – По-моему, его кто-то рассыпал.
Грызалинда подозрительно уставилась на Филина.
   – А что сразу я? – возмутился Филин. – Я сухой чай не ем. И не рассыпаю.
   – Ну кто-то же его рассыпал? – рассудительно сказала жаба. – Я не сыпала.
   – Пирог-то не перестоит? – стратегически спросил Филин, дамы охнули и побежали к печке. Чай был забыт, и был бы забыт навсегда, если бы через пару дней Грызалинде не понадобился словарь иностранных слов: Филин запутал ее с кроссвордом на слове «фелинология», утверждая, что оно пишется через И: филинология. Она слазила наверх и вернулась озадаченная: кто-то уронил с полочки несколько книг. Ни жаба, ни филин там не были и книг не трогали.
  – Странно, – пробурчала крыса. – Сначала чай, теперь книги… Кто ж это безобразит?
  – Пришельцы зелененькие, – съязвил Филин. – Шпионят. Нарисуйте им пифагоровы штаны. Как символ разумности.
       Тут все стали вспоминать школу, и дело опять было забыто … пока в следующий раз не обнаружилось, что вышитая салфетка на телевизоре лежит криво и перемазана чем-то липким. Тут уж стало непонятно. Проверили: ничего не пропало. Но все же в комнатушке под крышей кто-то бывал.
   – Если бы кто-то входил, мы бы заметили, – сказала жаба. – Мы ж все время тут, у крыльца живем. Не улетели пока.
   – Это шпионы, – решила крыса. – Были б нормальные – пришли бы как положено… А так чего лазить? Это не к добру.
   – Что ж у вас шпионить? – поинтересовался Филин, – рецепт коврижек?
   – А что ты думаешь, – серьезно сказала крыса. – Такие коврижки, как у Гвен, это тебе не фунт изюму. То есть изюм-то там есть, конечно…
Жаба сбегала в кухню и проверила: растрепанный блокнот был на месте, в плетеной коробке.
   – Что-то я проголодался, – сказал Филин. – Умственное напряжение это очень энергоемкий процесс.
   – Какое-какое напряжение? – переспросила крыса. Жаба опять зашлепала на кухню.
   – Умственное. Надо же рассуждать. Дедуктивно. То есть от общего к частному. Шпионы – они что делают?
   – Шпионят! – отрезала Грызалинда. – Может у нас тут важный объект для пришельцев. Космодром строить будут.
   – Это вряд ли, тут одного лесу пилить и пилить. Есть и поудобнее места. Может, враги какие?
   – А вдруг это муравьи шпионят, – сказала крыса. – Помнишь историю с пряничными домиками, они ж хотели их съесть. А помог как раз пришелец! Трюмпе-Стрюмп с планеты Трихаха.
    – А у тебя есть знакомый пришелец? – заинтересовался Филин. – Зелененький?
   – Былененький, – буркнула крыса. – И не у меня, а у моей племянницы Хаюси. Скорее даже фиолетовый. На блюдце и с пылесосом. Но это не он, его бы мы услышали.
   – Пылесос, что ли, гудит?
   – Нет, он хохочет все время. Хаюся пишет – прямо ухохатывается. Думай дальше, дедуктор.
   – Я бы попросил, – с достоинством сказал Филин. – Хорр-рош-ш-шо…. Шпионы, значит. Надо их выследить! Со стороны лис в комнатку вашу не попасть, там покатая крыша. Только через черный ход и чердак. Где мы, собственно, и сидим. Назначим дежурство, будем следить по ночам!
   – Ну так кому и дежурить ночью, как не тебе, – проворчала крыса. – Я просплю все на свете. А жаба в темноте не видит ничерта.
   – Подежурить-то я могу… – загадочно сказал филин. – Но за это потребую внеочередных кнедликов, три кроссворда и чтобы мне зашили карман на жилетке. Я не могу патрулировать натощак и в непочиненном мундире.
   – Ой, кнедликов я напеку, – засуетилась жаба, – кроссвордов Грызалинда купит, а жилетку я тебе новую отдам! Которую для полета приготовила. Когда мы там еще полетим…
        Стали дежурить. Жаба и крыса – по очереди утром, днем и вечером, а филин таращил глаза в течение двух ночей. В результате недосыпа он уснул днем на карнизе, упал и помял свежепосаженные грядки с укропом, за что и был бит подушкой. Никого постороннего замечено не было, а между тем в комнатке под крышей кто-то опять побывал: книги были переставлены. Дежурства решили прекратить.
   – Надо рассуждать, – сказал филин. – Пойдемте, посмотрим на месте. Осмотр места преступления – первейшее дело. Может, мысли появятся.
       Забравшись в комнатку, они долго осматривали обстановку, но никаких новых мыслей не появилось. Кто-то там бывал, ничего не взял, вот только чай рассыпал да книги попереставил.
   – О, – сказал филин, заметив на полочке ракушки. – Раковины купили?
   – Тю, – протянула крыса. – Это ж я еще зимой. Красивые, купила на полочку поставить.
   – Круто! Говорят, в них море шумит!– вскричал Филин, хватая раковины. – Смотрите, а самая большая ракушка тут чем-то забита…
Большая розовая раковина в самом деле была затянута внутри сероватой твердой пленкой. Филин попытался тюкнуть в нее клювом.
   – Осторожнее! – взвизгнула раковина. – Вы сломаете мне дверь!
Филин от неожиданности выронил раковину и уселся на хвост. Да если бы еще на свой, а то на хвост Грызалинды! Она негодующе завопила, Гвендолен разинула рот и опрокинула конфетницу, откуда она черпала энергию для мышления.
   – Кто там? – спросила крыса, вытягивая шею. Крысы умеют становиться то кругленькими, то длиннющими и тонкими – так вот, Грызалинда именно такой длиннющей и стала, заглядывая в раковину вытаращенными черными бусинками.
   – Ну я это, я… – загородка раковины приоткрылась как дверка, и оттуда высунулась голова большой улитки. – Зачем так орать и клювами тюкать? Я, может быть, спал.
   – Улитка! – догадалась жаба.
   – Только она не она, а он… тьфу ты, запутаешься, – проворчала крыса. Она уже пришла в себя. – Если она – то улитка, а если он то как? Улит, что ли?
   – Улиток, с вашего позволения, – ворчливо ответил житель раковины.
   – А что вы тут делаете? – спросила жаба, когда ей удалось захлопнуть рот.
   – Живу я тут! – раздраженно ответил улиток. – Улиток, что ли, не видали? В домике. А еще у меня там внутри палисадник и летняя кухня. С видом на море, естественно.
   – Ну уж это вы загнули, – высказался Филин. – Где ж оно там все помещается? Ракушка-то небольшая совсем.
   – Это снаружи… – загадочно ответил тот. – Внутри совсем другое дело! Жаль, не могу вас пригласить… у меня не убрано, да и сам я в халате. Спал, извините.
Он в самом деле был в желтеньком халате в розовую крапинку.
   – Как это «другое дело»? – возмутился Филин. – Что за ботва? Внутри больше, чем снаружи, что ли?
   – Точно, точно! – воскликнула жаба. – «Это ведь снаружи!» Я даже стихи знаю: Автор А.Усачев!

дождик лил как из ведра.
Я открыл калитку
и увидел средь двора
глупую Улитку.

Говорю ей: – посмотри!
ты ведь мокнешь в луже...
а она мне изнутри:
– это ведь снаружи!

а внутри меня весна,
день стоит чудесный, -
отвечала мне она
из скорлупки тесной.

Говорю: – повсюду мрак,
не спастись от стужи...
а она в ответ: – пустяк.
Это ведь снаружи!

а внутри меня уют:
расцветают розы,
птицы дивные поют
и блестят стрекозы.

– что ж, сиди сама с собой! -
я сказал с улыбкой
и простился со смешной
глупенькой Улиткой...

дождь закончился давно,
солнце – на полмира...
а внутри меня темно,
холодно и сыро.


       Филин почесал в затылке и ничего не сказал: в стихах это было весьма убедительно.
   – Что это у него, все глупая, да глупенькая… – проворчал улиток. – Сам-то он хорош. А так все верно – розы, да. В этом году мелкие уродились, варенья мало будет.
   – Варенья? – поразилась жаба. – Из роз?
   – Ну да. Самое лучшее варенье. Без косточек! – похвастался улиток. – Сейчас я вас угощу. Только переоденусь. К чаю нужен сюртук.
   – Подождите, подождите, – спохватилась крыса, в то время как Гвен уже собралась вниз за чайником. – Так это вы тут….
   – Ну я, – сознался он. – Проснулся, хотел чайку треснуть, а заварки-то и нет, и кофе кончился. Пойти за ней так это я к осени доберусь, ну и пошарил у вас в буфетике. Но я верну! А книжки я на место поставил – люблю, знаете, умственное чтение. Сначала я хотел выйти и объясниться как подобает, но потом услышал ваши разговоры про шпионов и был шокирован. Просто шокирован.
Его голос обиженно дрогнул.
   - Ну а что мы должны бы... - начала было прямодушная Грызалинда.
   – Да пустяки, заварка! Не беспокойтесь, – перебила ее вежливая жаба, чтобы замять неловкость. – Мы вам еще дадим. И кофе тоже. И книжек. А как вас зовут, эээ… мосье улиток? Меня зовут Гвендолен. А это Филин и Грызалинда.
   – Да что ж, как зовут, – пробормотал улиток. – Вы и не справитесь… Трудно, когда родители начитанные. Это очень личное. Моя фамилия Геликс-Снейл, но, раз мы уж подружились, можете называть меня просто старина или дружище. Я демократ. Позвольте, я схожу за вареньем и приведу себя в порядок.
Он втянулся в раковину и захлопнул дверцу. Жаба пошла ставить чай.
   – А как вас зовут-то все-таки? – крикнула вслед Грызалинда, довольная, что все наконец выяснилось. – Имя-то, имя есть у вас?
   – Есть, есть у меня имя, – донеслось из-за дверцы. – Только оно сложное. Зачем вам трудиться.
   – Ну все-таки, – не отставала настырная крыса. – Попробуйте, может и осилим!
И из самой глубины раковины они услышали:
   – Джонатан Ливингстон.
old_fat_toad: (Default)
2006-03-14 01:35 pm

Ко Дню Развесистой Клюквы

Английская баллада о клюкве

Жил когда-то эсквайр Джонатан Винтерспун,
Пил он бренди и трубку курил.
Балагур, баламут, весельчак, говорун,
Он моряцкие байки травил.

У камина засев, как начнет похвалы
возносить своему кораблю:
Что за мачты там были - прямые стволы
целиком из развесистой клю...

Много доблестных дел у него за спиной:
Абордажей, открытий, побед.
Не увидите этого даже в кино,
В общем полный абзац и превед.

Все моря обошел, видел все города,
И теперь тосковал по рулю
что штурвалом зовется и сделан всегда
Из мореной развесистой клю...

Гром и молния, темень, не видно ни зги,
Волны, смерч, ураган и тайфун.
Тут подкрались коварные злые враги
Но не спит капитан Винтерспун.

Он и бил, и разил, и свой меч он сломал,
Громко крикнул - врага истреблю!
И рогатку достал, что когда-то строгал
Он из ветки развесистой клю...

Но однажды он встретил мисс Кранберри Энн
С кротким нравом, в расцвете красы
И попался он к Энн в самый сладостный плен,
И считал он до встречи часы.

Бросить море готов, и корабль и друзей,
И шептать ей "о, я вас люблю"
Нежно, как соловей, что под сенью ветвей
Этой самой развесистой клю...

И, рассказам внимая, как будто в раю,
Энн шептала, от страсти горя:
Я согласна, свою руку вам отдаю,
И помчимся скорее в моря!

Тут балладу закончить приходит пора,
Вместе с вами грущу и скорблю:
Все походы и драки, и даже корабль
Оказались развесистой клю...
old_fat_toad: (Default)
2005-08-22 10:23 pm

(no subject)



1.
Жила-была в саду одна себе жаба. В саду запущенном и оттого прекрасном. Шалашик у нее был хороший, прочный, в несколько комнатушек, под старым лопухом у большой зеленой лужи. Возилась она по хозяйству, жила себе потихоньку. Когда-то у Жабы была семья, но жабенята выросли и распрыгались по своим делам, а жабень куда-то подевался - она за хлопотами и не заметила, куда.
И вдруг оказалось, что хлопот-то и нету. Кончились. Не то чтобы это было Жабе грустно - чего жалеть, например, ежедневную чистку полов от тины или мытье бесчисленных скорлупок, замазанных кашей. И она зажила себе спокойно - в дальней комнатке у нее была неплохая библиотека, а в кухоньке транзистор, который она слушала за чаем. Жабенята прибегали, обрушивали на ее голову рассказы о своих непонятных делах, и ускакивали дальше.
В общем - живи себе припеваючи. Но оказалось, что теперь у нее есть время думать и размышлять. А к этому она не привыкла. И как-то она додумалась, что ничего-то в жизни не видала, кроме своего болотистого уголка сада. Хотя лавры лягушки-путешественницы ее совершенно не прельщали - жабы вообще недолюбливают лягушек как существ легкомысленных и несерьезных. Ну какая уважающая себя жаба станет трепыхаться между небом и землей на каком-то прутике? Сплошное неприличие!
А все-таки как-то эта мысль ее томила. Впрочем, дальше размышлений Жаба не продвинулась, так - качалась по вечерам в гамаке на краю лужи и жевала травинку. Иногда, когда никто не слышал, она напевала тонким голосом пиратские песни - на ее музыкальных вкусах сказалась страсть к приключениям. Но только когда никто не слышал - Жаба стеснялась своего тоненького скрипучего голоса.

2.
Вот так однажды она себе пела тихонечко и вдруг ей на голову сверху насыпалась какая-то ерунда. Желуди, сухие листья, щепки.
А надо сказать, что возле жабиной лужи стоял большой деревянный дом. Когда-то там жили люди, но давно покинули его, и опустевший дом превратился в логово лисиц и барсуков. Лисицы и барсуки жили весело, топили камин и часто затевали балы.
Жабу это в общем устраивало: по вечерам из окон разноцветно светилось, слышалась музыка и чарующий лисий смех, на веранду по другую сторону дома выходили прекрасные лисы в красивых кимоно и пышные барсучихи в богатых шубах, гордые лисовины и крутые барсуки в красных смокингах. И вообще было весело. Жабу они никогда не трогали и уж тем более не кидались в нее какими-то желудями!


Жаба посмотрела вверх (а сделать это ей было нелегко по причине отсутствия шеи), и на нее с крыши скатился еще один желудьНаверное, там завелась белка, подумала Жаба.
- Эй, чего вы кидаетесь? - квакнула она.
- хрррртрррр, - ответило сверху.
Странные эти белки, подумала Жаба, но тут под самой крышей, даже выше чердака, открылось маленькое окошечко, и оттуда высунулась вовсе не белка, а толстая бурая крыса.

3.
- Кто тут возникает? - спросила крыса нелюбопытно.
- Вы немножко попали мне в голову своими желудями, - вежливо сказала Жаба, - а так вообще это я.
- Что пардон, то пардон, - извинилась крыса. - Я тут себе прибираюсь. Желудей каких-то сойки натаскали, аж хрустит. Подвиньтесь, я еще выкину.
Жаба подвинулась.
- Ну вот и все, - сказала крыса. - Будем знакомы: Грызалинда. Крыса.

Жаба задумалась. Жабенята звали ее "ну ма-а-ам", жабень (пока он еще не потерялся) обычно говорил "послушай-ка", или "э-э-э-э", а совсем давно, когда ухаживал, называл ее "моя бородавочка". Покопавшись в воспоминаниях, Жаба вспомнила, что когда-то давно в классах к ней обращались "мисс Куоккли", а бабушка называла ее Гвендолен. О! Это годится.
- Эй, куку! Ты спишь, что ли? - спросила крыса сверху. - Зовут-то тебя как?
- Гвендолен, - ответила жаба, удивляясь сама себе. - Жаба.
- Фу, умаялась, - сообщила Грызалинда. - Зато квартирку прибрала. Поживу тут у вас… Хорошо, тихо. Жаль, чайника пока нету. У тебя чаю не найдется?
- Конечно! - спохватилась Гвендолен. - Сейчас поставлю. А ты спустишься?
Крысиная голова втянулась в окошечко, и оттуда высунулся хвост, потом довольно обширный зад, а потом и вся крыса, пятясь, спустилась по крыше и ловко съехала по водосточной трубе. Жаба засуетилась в кухоньке, и скоро они пили в жабином дворике чай с лимоном, ели сэндвичи с сыром и грызли пряники.





4.
- Хорошо тут, тихо. Вот куплю чайник, посуду, и тоже тебя в гости приглашу, - сказала сытая Грызалинда, лежа в гамаке и рассматривая листья лопуха, сквозь которые пробивалось закатное солнце.
- Да мне туда и не забраться... - засомневалась жаба. Конечно, ей очень хотелось побывать под крышей, но она слабо представляла себе, как будет карабкаться по трубе.
Сверху, из кроны старого увитого омелой дуба, раздалось как будто какое-то уханье, но видно никого не было.
- Н-да, пожалуй... - крыса нетактично осмотрела жабину фигуру. - Но карабкаться не обязательно, можно через черный ход, по лестнице.

И в одно прекрасное осеннее утро Грызалинда в самом деле пригласила жабу в свою квартирку под самой крышей. Лисы и барсуки не пользовались черным ходом - ведь известно, что дрова для камина и яства для пиров появляются у них по волшебству, - поэтому Гвен могла шлепать по лестнице до самого чердака, не задумываясь о том, что выглядит не очень уклюже. А там уж была предусмотрительно составлена удобная пирамида из ящиков, вытертых кресел и вязанок старых журналов. По этой пирамиде она и запрыгнула в крысину каморку над чердаком, возле каминной трубы.

5.
- Ну как? – спросила Грызалинда, обводя взором свою обстановку. Она была страшно довольна и баночками припасов в коричневом буфетике, и плетеной кроватью с лоскутным одеялом и горкой подушек, и бамбуковой полочкой, уставленной книгами. С потолка свисали пучки душистых трав и головки чеснока, а на окне гордо висела вязаная занавесочка.
- Ой, замечательно! – искренне воскликнула Гвендолен. – Так уютно!
- А пить будем кофе, - раздувшись от гордости, сказала крыса. – Утром положено кофе пить. С булочками.
Кофе очень понравилось Гвендолен, булочки тоже. Но это были еще не все сюрпризы: Грызалинда стащила вышитую накидочку с прямоугольного ящичка. Это оказался телевизор! Жаба только руками всплеснула.
- На крыше есть антенна, - сказала довольная донельзя крыса, - вот я и прицепилась. Смотреть будем!...
Жаба сама давно завела бы телевизор, но все не могла придумать, как из шалашика подключиться к антенне. Поэтому обходилась радиоприемником. А теперь они проводили у экрана все вечера – климат в тех краях мягкий, но все же поздней осенью сидеть у теплой каминной трубы было приятно.

6.
Когда по черепичной крыше зачастил зимний дождь, Грызалинда решила:
- Тащи-ка, подруга, свои пожитки сюда – чего тебе вверх-вниз под дождем бродить.
- А светлячков кормить как? - пискнула жаба.
- И светлячков тащи.
И они затащили наверх жабин гамачок, банку со светлячками и микроволновую печь. Шалашик хорошенько прикрыли и подоткнули листьями.
- Законсервировали! – сказала крыса. – Это у нас дача будет. Весной сюда переедем, к пруду поближе.
Жабе очень польстило, что ее лужу назвали прудом, а шалашик дачей. И они зажили на чердачке: Гвендолен готовила разные вкусности, а Грызалинда шныряла туда-сюда за покупками и приносила газеты и разные новости. Иногда он выбирались в книжный магазин - покупали красивые приключенческие романы и даже фантастику.

Больше всего подруги любили смотреть «Планету животных» и передачи про дальние страны. Как-то теплым вечером они сидели у открытого окна и обсуждали, как интересно живется путешественникам.
- Хорошо бы и нам где-нибудь побывать, - сказала Грызалинда. – Вот потеплеет, подсохнет, давай отправимся? А то сидим тут… как печерицы.
- Мы?! – изумилась Гвендолен.
- Ну а кто? Лось в манто?
- Какой лось? – озадачилась жаба.
- Да никакой, - буркнула крыса. – Конечно мы. Проветриться. Как в книге «Ветер в ивах». Там и Крыс, и Жабб, и кто только не путешествует.

7.
- Это бы здорово…. – замечталась жаба. – А то я вот вообще нигде не бывала.
- Совсем нигде?
- Да как-то так… все некогда было. То дети, то еще что…
- Вот и я нигде. Тогда решено. Весной отправимся. Есть такие края… Вот племянница моя, уж такая моторная крыса. Хаюсей зовут. Так она поселилась в стране, где все дома – съедобные.
- Как это? – жаба даже глаза выпучила.
- А так. Один дом, пишет, из пряников, другой из сыра, третий вообще из марципанов, как торт. Так и живут.
- Красиво там должно быть… - вздохнула Гвен. – Давай туда съездим. Только как у них там в дождь? Размокает, небось…
- Уж это я не знаю. Может у них не бывает дождей.
Со старого дуба опять раздалось странное уханье и вроде бы даже хмыканье.

- Кажется, в ветвях кто-то живет, - сказала жаба. – Все время оттуда гыгыканье доносится.
- Кто ж там жить может? – высунулась крыса в окно, чуть не вываливаясь, жаба даже схватила ее за хвост. – Эй, кто там есть? Чего прячешься?
И тут сквозь сумерки из порыжелой листвы вдруг сверкнули два желтых огня! Грызалинда с перепугу шарахнулась назад и шлепнулась прямо на жабу. Жаба издала сдавленный вопль, а из листвы опять донеслось довольное уханье и хохотанье.

8.
- Слезь с меня, - сказала Гвен. – По-моему, это просто сова.
- Тьфу ты, - возмутилась Грызалинда. – Если сова, так надо пугать всех? Невоспитанность!
- Не сова, а филин, - неожиданно раздалось из ветвей. – Попрошу не путать. И никого я не пугал. Просто случайно заслушался.
Листва зашевелилась, и в самом деле из нее вылез довольно потрепанный филин.

- Приятно познакомиться, – шаркнул он ножкой. При этом чуть не свалился, так что торжественное приветствие получилось несколько скомканным. – Филин.
- Филин это вообще, - придирчиво сказала жаба. – Крыса там, жаба… филин. Имя должно быть (она очень гордилась, что у нее опять есть имя).
- А у меня вот нету. Я просто Филин. Ну если хотите – филин Филин.
- Может быть, еще Филин Ф.Филин? – ухмыльнулась крыса. – Ну да ладно. Вон у Мелифаро тоже имени не было, и ничего, обходился. Чаю хотите?
Чаю Филин хотел всегда. Еще он хотел печенья, моченых грибов, орехов, селедки, шарлотки и пудинга. Не отказался и от сухарей, но сухари Грызалинда у него скоро отобрала, чтобы он ужасающим хрустеньем не распугал всех лис и барсуков. А то кто тогда камин топить будет ?!







9.
- Путешествия – это прекхрхрхрхрасно, - пробубнил Филин, жуя. – Но нужен автохрррмобиль. Вы водить умеете?
- Я нет, - отказалась жаба.
- И я не умею, - сообщила Грызалинда. – там все сложно… Нет, автомобиль отпадает. Можно и пешком путешествовать. Налегке. Как будто мы гуляем.
Филин неожиданно опять заухал и чуть не подавился печеньем.
- Ты чего?
- Да представил я… Крыса, значит, идет себе, гуляет, а жаба…. – он опять затрясся.
- А что «жаба»? – рассердилась Гвендолен. – Что я, ходить, что ли, не умею?
Филин чуть не скончался на месте, пришлось крысе брызнуть на него водой.
- Конечно, не умеешь, - просипел он, отдышавшись. – Ты ПРЫГАЕШЬ! Крыса шагает себе, трюх-трюх, а жаба ШЛЕП! ШЛЕП! рядом плюхается. Ой, не могу.
Жаба надулась и уставилась в телевизор (там как раз показывали путешественников-велосипедистов), а крыса задумалась.
- Повозка нужна! – решила она, поразмыслив. – Посадим туда жабу…
- Повозка не автомобиль. Сама не поедет, - ехидно заметил Филин, жуя гриб.
- Я буду толкать! – заявила Грызалинда. – Заодно и пожитки туда положим, припасы.
- Ну как же это? – всполошилась жаба. – Ты будешь толкать, а я сидеть, свесив ноги?! Это никуда не годится… Я ведь не поклажа.
Филин опять было заухал, но под строгим взглядом Грызалинды притих и принялся за запеканку. Сверху на ломоть запеканки он положил маринованный анчоус, бормоча «что котам можно, то и филинам неплохо».

10.
- Можно отправиться в плавание! На лодке! С парусом, – предложила Гвендолен. – Грести будем по очереди. И пожитки там разместим. А?
- На лодке это хорошо, но что делать, если нам по суше захочется? Например, в леса. Кстати, пряничный город как раз в лесу.
Жаба опять посмотрела в телевизор, и тут ее осенило:
- Велосипеды!
Грызалинда тоже посмотрела и спросила:
- А велосипеда с коляской не бывает?
Филин, который сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, взвыл от смеха, выронил анчоус, попытался его подхватить, упал, захлопал крыльями и сумел не врезаться в землю в самый последний момент. Ухая и икая, он уселся на свою ветку и там долго еще хрюкал, фыркал и притопывал, утирая слезу.

На другой день, опасаясь, что жаба разобиделась, Филин на манер аиста приволок в клюве перевязанный бантиком торт. Торт оказался из марципанов, и был сделан в виде сказочного зимнего городка с башенками и даже с оленьей упряжкой Санта-Клауса. Что было очень кстати, потому что как раз пошел снег.
- Ой! Как же есть такую красоту? – поразилась Гвендолен. – Это надо на полочку поставить и любоваться!
- Да, роскофно, - раздумчиво сказала Грызалинда, отломав оленя и сунув его в рот. – Фпафибо, Фил. Не надо на полофку, Гвен, а то муфавьи на фладкое наползут.
Жаба вспомнила про нашествие муравьев из письма Хаюси и решительно оторвала верхушку ратуши.
- Я знаю, что нам надо! – заявила она, прожевав. – Чтоб и по суше и по воде, и где хотите. Воздушный шар!

11.
Филин и крыса просто дара речи лишились от такого полета фантазии. А Гвендолен продолжала:
- В гондолу все припасы войдут, где хотим, там и приземлимся… А Филин будет рядом лететь.
- Ну ничего себе, они, значит, в гондоле будут прохлаждаться как леди, а я своим ходом? – возмутился филин. – Это что ж такое?
- Потому что двухкомнатных гондол же не бывает, - пояснила жаба. – А как это мы будем ночевать в одной гондоле с джентльменом? Непорядок это.
- Подумаешь! Спать я могу вообще на дереве! А лететь хочу с комфортом.
- А чего, - сказала крыса. – В самом деле, днем летим вместе, а на ночь привязываемся к дереву, сами спим в гондоле, а Филин в дупле. Или где вы там спите?
- Лучше, конечно, в дупле. Но могу и на ветке. А где мы возьмем шар? Я что-то не видел в магазинах воздушных шаров!
- Значит, надо выписать каталог, - сообразила жаба. – Может, у нас еще денег не хватит.
И она устремила задумчивый взор на медленно падающие за окном снежинки.


http://anni-manninen.livejournal.com/392787.html

12.
Они выписали каталог, но воздушных шаров там не оказалось. Зато накупили друг другу подарков к Рождеству: дорожные сумки, термос, замечательные кроссовки для крысы, сандалеты для жабы и чудную кепочку для филина. Еще они предусмотрительно купили компас и большой атлас всех стран, особо проверив, чтоб там была и пряничная страна. Филин предложил не ограничиваться какими-то там пряничными домиками, а смотаться еще в Нарнию и в Средиземье, но Средиземье дамы решительно отвергли как утомительное и неприветливое. Насчет Нарнии обещали подумать.
Вечерами за телевизором Гвен вязала всем теплые носки и жилеты, объяснив, что хотя путешествовать они будут летом, но наверху наверное ужасно дует. Грызалинда вдумчиво составляла список необходимых вещей, а Филин заглядывал ей через плечо и давал советы, изредка получая подушкой в лоб за смехачество.

…Наступила весна, а с ней сырость и прель, потом расконсервировали «дачу» и принялись сажать там вьюнки и укроп, потом приехала в гости Хаюся, после Хаюси – жабины отпрыски. Вьюнки расцвели, на дереве у лисьего дома поспела слива - надо было сварить сливовый джем, потом пристраивали к крысиному мезонинчику балкончик для филина, потом спасали укроп от улиток, а тут уж и лето покатилось на вторую половину. Выдвигаться в путь было поздно, да к тому же воздушный шар так и не был куплен, поэтому было решено на следующий год заказать его в какой-нибудь мастерской. А зиму посвятить поеданию варенья и обсуждению будущих приключений. Надо было наметить маршрут и прикупить словарь путешественника.
Ведь главное в путешествиях – это основательная подготовка. Спросите, кого хотите, вам каждый скажет.



old_fat_toad: (Default)
2003-11-05 12:30 pm

Приключения Хаюси

В некотором царстве, на некотором подоконнике стоял Домик Крысы. Простой обычной крысы, из зоомагазина. Звали ее Хаюся. И домик был не пряничный, а клетчатый. Это крысе не нравилось.
Вот бы в пряничном домике пожить, думала она. Захотелось есть - сразу и поел. Наелся - и спи. А тут что? Кормушка, а в кормушке зерно какое-то дурацкое, да свекла. А пряники где?
И как-то раз Хаюся сбежала. И с подоконника ушла.

Шла она шла, и пришла в Волшебное Царство. А там сидит на дереве Ворона и сыр поедает. В лапе держит, клювом поклевывает и от удовольствия крякает.
- Ворона, а ворона, тебя как зовут? - спросила Хаюся.
- Зовут меня Кракозябра, а сыру у меня очень мало, - ответила ворона.
- Ворона, а ворона, - спросила Хаюся. - А где тут Пряничные домики?
Ворона сыр лапой придержала, а клювом показала, где.
Пошла Хаюся туда, долго шла, потом коротко. И видит: сад растет, в саду всякие там вишни, Вишневый сад назвается. А в саду стоит домик. Пряничный. С марципанами.
Подошла Хаюся к домику и понюхала Вкусно! И кусочек крыльца отгрызыла.
А тут дверца открылась, и из домика Кошка выходит Хаюся испугалась: Кошка большая, желтая, в розовую полосочку. Вдруг за крыльцо заругается?
- Ай-яй-яй, - сказала Кошка, - как же можно крыльцо грызть? Оно же пыльное может быть. С микробами. Вот я свежий пряник испеку, его и есть будем...
- Я не знала, что нельзя есть крыльцо, - сказала Хаюся. - Пахнет очень вкусно.
- Тут рядом у нас мышь жила. В сырном домике. И представляешь, у нее кто-то крышу с домика украл! А меня зовут Роза-Лаванда. - сказала кошка.
- Хаюся, - представилась Хаюся и сделала книксен.- А я, кажется, знаю, кто крышу съел. Это ворона Кракозябра. Я ее только что видела. Она сыр ест.
- Вот глупая ворона, - огорчилась Роза-Лаванда. - Так у нас скоро и домиков целых не останется. Ведь у нас в городе все домики вкусные: есть еще тыквенный домик, там ежик живет. И есть Козинаковый Замок - там живут Три Безумных Зайца-Побегайца.
- А почему Побегайца? - спросила Хаюся. Все это было ей очень интересно.
- А этого никто не знает, - сказала Роза-Лаванда. - Я думаю, это потому, что у них длинные полосатые хвосты.
- Понятно, - сказала Хаюся. Ей все было непонятно. Но она боялась, что красивая кошка рассердится на нее за непонятливость. - А что такое "козинаковый"?
- Это красивый такой камень "козинак", коричневый, блестящий и в семечку, - ответила кошка. - Но совершенно несъедобный. А сырный домик надо спасать. А то мышь Кука-Мика останется без домика. Я бы позвала ее к себе, но у меня ей жить опасно.
- Почему? - испугалась Хаюся.
- Понимаешь... - замялась кошка. - Как бы тебе объяснить. Я вообще-то мышей не трогаю. Я сосиски люблю, сырковую массу и консервированную кукурузу. Но ко мне ходят два друга, вот они...э....
Кошка совсем потерялась, не зная, как бы поделикатнее объяснить, чем грозят мыши ее странные друзья.
- А как их зовут? - спросила Хаюся. Она все еще ничего не понимала.
- Их зовут Крендель и Пряник, и они вообще-то ничего коты, только детство у них тяжелое было. Они в человеческом городе выросли, на помойке. Ну и привыкли есть всякую дря.... то есть ну что попало в рот тащат, просто беда.
- Так они мышей, что ли, ЕДЯТ? - спросила Хаюся в ужасе, и вся шерсть у нее встала дыбом. Даже на хвосте (хотя и считается, что у крыс хвост лысый, но это не так).
- Ну, совсем съесть-то не успевают, - сказала Роза-Лаванда. - Я же присматриваю. Но помять могут!

Тут в лесу раздался топот и хохот, лиловые и оранжевые кусты затряслись и оттуда высунулись два кота. Один был синий в черную клетку, а второй - рыжий в коричневые параграфы.
- Привет, старуха! - заорали они.
- Здравствуйте, Крендель и Пряник, - степенно сказала кошка. - Опять буяните? Ой, что с тобой?
Последнее относилось к Хаюсе, которая от всего пережитого и при виде ужасных Мышеедных Котов упала в обморок.
Очнулась она на высокой мягкой кровати, на которой лежала горка подушек с оборочками, и накрыта Хаюся была одеялом, пошитым из треугольных лоскутиков.
За столом сидели очень-очень смирные Крендель и Пряник, а Роза-Лаванда накрывала на стол.
- Садись, Хаюся. пообедаем, и не бойся. Я их уже воспитала, - сказала она.
Крендель и Пряник кивнули головами и облизнулись: на столе появились жареные сосиски и вареная картошка, а для Хаюси еще тарелочка со свежими бубликами и огромная клубничина. Некоторое время в домике раздавался хруст, чмоканье и звяканье, а потом - сытое урчание. Хаюся все съела, и, бормоча "Спасибо, так я совсем растолстею", снова залезла на кровать - ей очень хотелось рассмотреть подушки и коврик на стене. На коврике была вышита большая разноцветная гусеница.
Коты дисциплинированно убрали со стола и вытерли усы. Роза-Лаванда вытащила толстую книгу и уселась за стол.
Крендель и Пряник тяжело вздохнули, но Роза-Лаванда строго посмотрела на них и подсунула им книгу.
- Начинай, Пряник, сегодня твоя очередь.
Пряник наморшился и повел лапой по строчкам, шевеля губами. Крендель сидел очень тихо и явно надеялся, что до него сегодня очередь не дойдет.
Тут окошко со звоном распахнулось, и в него влетел большой полосатый Шмель. Просто очень большой и черно-желтый.
- Вот вы тут сидите, в усы не дуете, - вскричал он, а там такое!...
От неожиданности Пряник уронил книгу и опасливо посмотрел на Розу-Лаванду. Хаюся на всякий случай нырнула под лоскутное одеяло: неизвестно ведь, не кусается ли это чудовище?
- Сядьте, дорогой дон Жужуан, и расскажите подробно, - сказала кошка.
- Сядьте! Сядьте! Вы еще скажите - выпейте чаю! Там веники новые раздают, всем и бесплатно!
- Кто раздает, какие веники и почему бесплатно? - строго спросила кошка.
- Раздает веники какой-то большой Змей. А может, Питон. А почему даром - потому что это теперь у нас оружие такое!
- Веники - оружие? - захохотали Крендель и Пряник. - Биться на вениках будем?
- Да не мы будем биться, - Шмель аж подпрыгивал от возбуждения. - Вы что, свалились с Луны? Нашествие! Нашествие! Надо защищаться!
- Ой! - испугалась кошка. - От кого?
- Муравьи! К нам наползло много голодных муравьев! Если их всех не позаметать, они перепортят все домики!
- Какой кошмар, - схватилась за голову Роза-Лаванда. Бежим скорее! Крендель, Пряник, потом дочитаем! Хаюся, а ты оставайся тут и смотри за домом! В случае чего звони в колокол!
И она показала Хаюсе на бронзовый колокольчик у дверей.
И тут вся компания выскочила из домика и унеслась. А Хаюся осталась...

Она попыталась поднять с пола книгу, которую уронили коты. "Как не дол-жен себя вес-ти вос-пи-тан-ный кот", прочитала она, но поднять ее не смогла. Ужас, сколько разных вещей не должен делать воспитанный кот, подумала Хаюся. А чего не должна делать воспитанная крыса? Может, еще больше?
Все было тихо, и она стала осматривать домик. Там, где она жила раньше, на кухне был один кран с двумя штуками для поворачиванья. А тут кранов было два. Хаюсе захотелось пить, и она повернула один рычажок - оттуда полилось молоко. Прямо в заботливо подставленную веселую чашечку (на чашечке была нарисована ужасно улыбающаяся рожица).
Надо же, как удобно, подумала Хаюся, и уселась к столу, потому что воспитанной крысе наверняка нельзя пить молоко, стоя у кранов. Интересно, что там делается с вениками, котами, муравьями и этими полосатыми Жужуанами?
Тут в домике потемнело, Хаюся жутко испугалась. Сразу во все три окошка заглянули три длинноухие морды и вытаращили на Хаюсю косые глаза.
- Как ты думаешь, это Роза-Лаванда? - спросила одна рожа.
- Ванда, веранда, гиганда, барабанда - забормотала вторая морда.
- Если так, то она сильно усохла и выцвела! - захихикала третья морда.
- Почему это я выцвела? - обиделась Хаюся. - Я Хаюся. А Роза-Лаванда с котами ушла за вениками.
- Эниками, бениками, варениками... - забормотала вторая морда.
- А вы кто? - осторожно спросила Хаюся.
- Зайцы мы! Побегайцы!
- Безумные? - догадалась Хаюся.
- Мы?! Безумные?! - возмутились зайцы. - Кто тебе такое ляпнул? Да мы его... разорвем... отлупим!
И они принялись грозно обивать себя длинными хвостами!
- Никто не сказал, - испугалась Хаюся. - Я просто так спросила...
- Это потому, что вон тот все время бормочет? Так он просто поэт. А поэты всегда безумны, разумных поэтов не бывает! - наставительно сказал первый заяц. - А Лаванда-то где?
- Все за вениками пошли...
- За вениками? Тьфу ты. Они ж невкусные совсем! - возмутился третий.
- Они не для еды, - объяснила Хаюся. - А для заметания муравьев...
- А зачем их заметать? - спросил Третий.
- Ну чтобы они все домики не погрызли, - объяснила Хаюся.
- Ой же ш ты же ш упть! - непонятно завопил Первый заяц-побегаяц.
- Пупть, зупть, апть, япть, ыпть... - забормотал второй. - не получается! (и он шумно почесал затылок).
- Потом сочинишь! - рявкнул Первый. - Бежим, а то наш Замок съедят!!!
- Так у вас же замок несъедобный, ко-зина-ковый, - сказала Хаюся. - Чего ж вам бояться? - а сама подумала, что все-таки эти зайцы совершенно безумные.
- Несъедобный? - хором заорали все трое, даже второй. - Да козинаки - это вообще самая вкусная на свете вещь! Мы три балкона съели и не заметили, и кладовку! А в кладовке удочки были, и лыжи! и носки вязаные! Бежим за вениками!!!!
И они со страшным топотом унеслись. Но тут же вернулись, лопоча:
- а где? Где, где? Гдегдегде? Веники где дают где? Кто ктоктокто дает сказал кто что дают?
- Не знаю, - растерялась Хаюся. - Прилетел такой очень полосатый дон Жужуан и сказал...
- АААААА! - заорали зайцы. - Значит, у Домика Пчелки Майи. На полянке!
И опять они со свистом исчезли в лесу.
Хаюся подошла к кранам и открыла второй кран. Оттуда потекла вода, и это было кстати, потому что она очень хотела намочить себе голову. В голове от крика Побегайцев просто гудело и дудело.
Вода была прохладная и Хаюсе полегчало. В голове прояснилось, и она воскликнула: - а надо же бежать помогать?! Но куда? Пойду, решила она, куда-нибудь приду. Надо только записку оставить, некрасиво так просто уйти...
Она осмотрелась в поисках какой-нибудь бумажки и карандаша. Карандаш нашелся, он лежал на красивом кошкином подзеркальнике рядом с пудреницей и флакончиками духов. Бумаги не было, и Хаюся, высунувшись из окна, сорвала большой лист с куста.
СПАСИБ Я ВИРНУС - написала она... Потом закрыла дверь домика на крючок, а сама вылезла в окно и шлепнулась в густую траву.

Трава была мягкая, но сырая. Выбравшись и отряхнувшись, Хаюся побежала в ту сторону леса, куда унеслись шумные зайцы. Всюду было тихо, и она уж стала опасаться, что заблудилась. У кого бы спросить? - подумала она, и тут заметила в кустах шевеление. Хаюся опасливо подошла к кустам и крикнула:
- Кто тут?
- Хр мр бр хрмрбр, - донеслось из кустов.
- Ой, - подумала Хаюся. - Вдруг это какой-нибудь страшный Штуша-Кутуша кого-нибудь жует?
- Брям глюк пляк хрюк, - опять донеслось из кустов, кусты зашевелились и оттуда появилось что-то круглое, фиолетовое. Вверху у него торчали два коротеньких отростка и два длинных, на коротеньких отростках сидели глаза, а середине круглого фиолетового пуза располагался рот, но он ничего не жевал, а улыбался. И при этом непрерывно брямкал и глюкал.
- Аа.а...... Вы кто? - спросила Хаюся.
Существо порылось всеми пятью руками в карманах, которые обнаружились у него на боках, и достало коробочку. Из коробочки донеслось сначала много шуму и лязгу, а потом раздалось:
- Я-Трюм-пе-стрюмп-с-пла-не-ты-Три-ха-ха-а-ты-кто?
- А я Хаюся. С подоконника на улице Садовой... - ответила Хаюся. - А ты не знаешь, где тут пчелка Майя? Я очень спешу.
- Ха--ю-ся...- повторило существо и вдруг закатилось ужасающим смехом. Оно трясло усиками-антеннами, махало ручками, топало множеством ножек и утирало слезы.
- Ух-хи-хи-хи-хо!
- Должно быть, на его языке это означает что-то очень смешное! Но я разберусь в этом потом, - подумала Хаюся и побежала дальше.

Скоро она выбежала на большую лужайку, там скопилась куча народу. Шмели, барсуки, броненосцы, коты и кошки, зайцы Побегайцы, Колобок, Гензель и Гретель, гномики и феи, мумми-тролли, Бада с зоками, Карлсон, полосатый Жужуан и кто их знает, кто еще, с вениками наперевес ...
Все они усердно заметали муравьев, но те отлетали, вставали, отряхивались, и снова строились в колонну. Жители Сказочного леса уже изрядно запыхались, а заметного результата все не наступало. Хаюся схватила веник и стала помогать. И все равно муравьи не сдавались: видно, им очень хотелось позавтракать, пообедать и поужинать вкусными домиками...
Только с наступлением сумерек муравьи уступили и их поток рассосался. Жители устало побросали веники и поплюхались в траву.
- Шото я проголодался, - хором сказали Пряник и Крендель. Крендель сорвал одуванчик и попробовал его пожевать, но с отвращением выплюнул, за что получил подзатыльник от Розы-Лаванды и втянул голову в плечи.
- И мы тоже, мы тоже голодны - проворчали барсуки и полосатые зайцы. Колобок опасливо отодвинулся. "Колобку хуже всех, - подумала Хаюся. - Он сам съедобный, а не только его домик".
Бада вытащил из кармана обширных штанов баночку меда, все столпились вокруг него в ожидании и принялись сверлить баночку взглядами..
- Но у нас нет столько ложечек! - воскликнула Роза-Лаванда. - А есть мед пальцами нельзя.
Все огорчились. Карлсон вытащил из кармашка ложку, но, под укоризненными взглядами, нехотя отдал ее Розе-Лаванде.
- У нас в Козинаковом замке полно ложечек! Просто целый сундук! - воскликнул Первый Побегаец. - Сейчас сбегаю! - он ускакал и вскоре вернулся с целой тачкой ложек.
Немного закусив, народец призадумался. Как же быть?
- Завтра эти упертые муравьи придут снова. Сколько же можно вениками-то махать? - возмущенно сказал Гензель. - Надо что-то придумать...
Тут кусты сзади компании затрещали. - Муравьи! - завопил Третий Побегаец, а Второй забормотал "соловьи, журавли, золовьи, столовьи", - пока Третий не пихнул его в бок. Потому что из кустов вылезли вовсе не муравьи, а фиолетовый приятель Хаюси. Он протягивал всем руки и хохотал.
- Знакомьтесь, это Трюмпе-Стрюмп с планеты Трихаха, - важно сказала Хаюся.
- А почему он хохочет? - подозрительно спросил Крендель. - Мы что, такие смешные?!! Я что-то не привык...
И он упер лапы в бока и выпятил грудь, но покосился на Розу-Лаванду и замолк.
- Нет, нет, - поспешно сказала Хаюся. - Он просто всегда так здоровается! Наверно, так положено здороваться воспитанным пришельцам!
- Здравствуйте, - вежливо сказала Роза-Лаванда. - Это хорошо, что у вас столько рук! Вы нам поможете завтра?
Трюмпе-Стрюмп вытащил свою говорящую коробочку-переводчик и проконсультировался с ней, после чего радостно забулькал. Из коробочки донеслось:
- Да-я-вам-с-удовольствием-помогу-что-надо-делать.
- Мы дадим вам много веников и все вместе будем отбиваться от муравьев, а то они сожрут наши домики! - наперебой объяснили ему ситуацию жители.
Трюмпе-Стрюмп опять посовещался с коробочкой, уяснил ситуацию, и... рухнул на траву. Он стонал, повизгивал, сучил ножками, отмахивался ручками, утирал многочисленные глаза и шмыгал носами.
Жители волшебного леса озадаченно посмотрели друг на друга.
- Интересно, это у них так соглашаются или отказываются? - подумала Хаюся. - Ведь в самом деле, у него столько рук, что он мог бы замахать сразу очень много муравьев!
Но пришелец отсмеялся, высморкал все носы, и немного успокоившись, достал из другого кармана еще одну коробочку.
- Где же я такое видела? - озадачилась Хаюся. - Аааа! Это же Пульт от Телевизора! Я видела такой с моего подоконника на улице Садовой. Но где же у него Телевизор?
Трюмпе-Стрюмп понажимал кнопки на пульте, раздался свист... Все ужасно испугались, когда сверху на лужайку спустилось большое летающее Блюдце. Трюмпе-Стрюмп залез в него и тут же вылез обратно, волоча за собой пылесос.

- Ой, что это? - зашумели жители. Позеленев от усердия, Трюмпе-Стрюмп включил пылесос и немедленно засосал им пух с нескольких одуванчиков. Вид облысевших одуванчиков насмешил его настолько, что Розе-Лаванде пришлось побрызгать на него водой из чайника. Трюмпе-Стрюмп выключил пылесос и уселся на траву, утирая сиреневую лысину.
- Но ведь нам надо не засасывать муравьев, а наоборот, распугивать! - воскликнул Колобок, наморщив лоб (а он почти весь был лоб). - Эта штука не годится.
Трюмпе-Стрюмп всплеснул многочисленными ручками и хлопотливо засуетился. Он перевинтил шланг пылесоса и показал, что тот умеет и выдувать воздух, продемонстрировав это на очередных несчастных одуванчиках, отчего опять зашелся в хохоте.
- Ну хорошо, - сказал Гензель. - Завтра попробуем. А сейчас нам надо выспаться. По домам! Сбор рано утром!
Хаюсю, конечно, пригласила к себе Роза-Лаванда и постелила ей удобную маленькую кроватку.
- Спокойной ночи! - из последних сил пропищала Хаюся и крепко заснула.

...Утром все началось сначала: муравьи приступили стройными колоннами, жители Волшебного Леса принялись за дело. У кого был веник, тот махал веником, Трюмпе-Стрюмп отдувал их пылесосом, но все равно результат был невелик. Хаюся тоже махала маленьким веничком, но ситуация ей совсем разонравилась. В голове ото всего этого у нее гудело, и она вспомнила хозяйский телевизор, который в прежней жизни частенько смотрела со своего подоконника. Там было много шумных передач, и часто были парады, которые в чем-то были похожи на эти колонны муравьев.
И тут ее осенило.
Хаюся вскарабкалась на трюмпино блюдце и громко завопила:
- Муравьи! Стой, РАЗ-ДВА!
Муравьи остановились.
- Крррру-гом!!! - завопила Хаюся. - Ша-гом-марш! Запе-вай!
Муравьи организованно повернулись кругом и... замаршировали в обратном направлении. С песней "Зеленою весной однажды под сосной" они стройными рядами потопали, откуда пришли, и скоро их топот и песня затихли вдали.


...Некоторое время все сидели, замерев от изумления. Потом Крендель завопил:
- Получилось!
- Ураааа! Ура Хаюсе! Молодец! Как ты догадалась? А что такое "шагоммарш?" - заорали и загалдели все, побросав веники. Хаюся даже растерялась.
- Понимаете, я в телевизоре видела: кто-то кричит "шагоммарш", и очень много людей вот так вот ходит ровненько, то туда, то сюда, - стала она растолковывать. - Может, это такое волшебное заклинание?
- Ну тогда нам повезло с тобой, у нас тут телевизоров нету, и ровненько мы не ходим - рассудила Роза-Лаванда. - Мы бы в жизни не догадались. Только вот как бы им кто-то на том конце опять чего не скомандовал...
- Надо, наверно, канаву какую-то вырыть, - догадался Гензель. Они ведь плавать не умеют. А у нас тут речка недалеко...
- Точно! - обрадовались все.
- А кто рыть будет? - сварливо спросил дон Жужуан.
Гензель задумался.
- Может, бобров попросить?
- бобры умеют плотины строить, а канавы они не умеют, - буркнул Жужуан.
- А может вот этот чудной Трюм...Стрюм... - Пряник совсем запутался, - раз у него пылесос есть, может и еще чего-нибудь?
- Трюмпе-Стрюмп, - поправила Хаюся.
- Я-тут-есть! - отозвался пришелец и порозовел, улыбаясь всеми ртами. - Что-тут-надо?
- Понимаешь, Трюмпе, эти противные муравьи... Они же могут опять прийти. А вот если бы канаву...
Пришелец вытащил свою коробочку и стал выяснять в ней, что такое канава. Поняв, что от него требуется, он расхохотался, вскарабкался в свою тарелку и из нее выдвинулся большой копательный ковш. Из тарелки доносился гулкий смех, икание, всхлипывание и всхрапывание. Ловко действуя ковшом, тарелка быстро прокопала аккуратную канаву по большой дуге вокруг полянки к речке. Канава наполнилась водой.
Трюмпе-Стрюмп вылез из тарелки. Раздались бурные аплодисменты, и он стал раскланиваться и делать ножками реверансы, изо всех сил стараясь не хохотать. Но потом все-таки прыснул, затрясся, зажал руками носы, пошел сиреневыми полосами и скрылся от смущения в своей тарелке.

- А как мы сами-то будем ее переходить? - спросил Пряник.
- А вот как раз бобры-то нам и сделают мостик, - предложила Гретель. - Такой, чтобы он поднимался и опускался.
- Сумеют ли еще? - буркнул Колобок.
- Чего тут не суметь, - ответил ворчливый голос из зарослей орешника на берегу. Оттуда высунулся бобер. - Сделаем...
- Замечательно! - воскликнула Роза-Лаванда. - А теперь давайте соберем веники, отнесем в кладовку, и пойдем отдыхать. У меня как раз пряники поспели, вот и отпразднуем.
- А как же Кука-Мика? - спросила Хаюся. У нее ведь домик без крыши. А если дождь?
Из одуванчиков высунулась мышь.
- Знаете что, - застенчиво сказала она. - Я как-то расхотела жить в сырном доме. Мне самой все время его сжевать хочется, а это и для фигуры плохо, и домик все время чинить...
- Надо что-то придумать, - задумались все.
- А что если... - Хаюсю посетила идея. - Вот ведь Трюмпе-Стрюмп живет в тарелке. И замечательно. А я вот знавала одного мыша Харлампия, он в чайнике живет...
- В чайнике! - восхитилась Кука-Мика. - И я хочу в чайнике!
- А у нас в Козинаковом замке есть большой красный чайник! - воскликнул Первый Побегаец. - Мы им не пользуемся, мы кофе пьем из кофейника. Сейчас принесем!
И они ускакали за чайником, причем Второй Побегаец бормотал что-то вроде "чайник, начальник, бурчальник...".
- Вот здорово-то! - завопили жители Волшебного леса. - Все теперь хорошо стало!
- А вот и не все. Как же Хаюся? - спросил самый маленький гном. - У нее-то совсем нету домика?
- Вот те на... - огорчилась публика.
- Пусть живет у меня! - воскликнула Роза-Лаванда. - У меня в домике есть мезонин. Такая комнатка под крышей, с окошком, диванчиком и со всем, чем надо. Там никто пока не живет. И на окнах горшки с цветами.
- Спасибо, Роза-Лаванда, - обрадовалась Хаюся. - А ничего, если я по утрам буду иногда петь романсы?
- Романсы? - поразилась Роза-Лаванда. - А ты знаешь, что я люблю больше всего на свете, после теплого молока? Романсы слушать!