old_fat_toad: (Default)
[personal profile] old_fat_toad
"Ужасы Хеллувина или Ты сожрал мои носки"

Осень выдалась теплая, и жаба Гвендолен с крысой Грызалиндой не торопились перебираться наверх, в их зимнюю квартирку возле печной трубы, под крышей большого лисьего дома. В жабином шалашике, торжественно называемом дачей, им так хорошо спалось под теплыми одеялами, а дикий виноград, оплетавший домик со стороны двора, радовал глаз невиданными оттенками пламени и багрянца.
К тому же на огороде, где крыса и жаба выращивали себе разные приправы, еще не все было убрано. Качались последние укропные зонтики, ожидая, когда они понадобятся для бочоночка квашеных помидор, белела капустная голова… а самое главное – в этом году у них выросла неожиданно громадная полосатая тыква!
Тыква выросла какая-то необъятная, они даже озадачились, как им ею распорядиться. Крыса предлагала вырыть погреб, закатить туда тыкву и всю зиму понемножку ее есть, но Просто Филин (Филин Ф.Филин) не проявил трудового энтузиазма, а жаба засомневалась, что из этого копания что-нибудь получится. Что делать - было непонятно, и тут Филина осенила мысль: Хеллувин!
- Тетки, так Хеллувин же на носу!
- Ну и что? – не поняла Грызалинда.
- Ну как что? Праздновать надо.
- В страшилищ переодеваться? – с сомнением спросила Гвен. – А на тебя простынку накинем, и ты будешь летать и ухать?
- Вам и переодеваться не надо, - ухмыльнулся он, предусмотрительно перебравшись на высокую ветку красного клена. – А из тыквы сделаем это… как положено. Глаза там, рот. И внутри свечи. Красотища какая в саду будет! Хеллувин что надо!
Неожиданно эта мысль понравилась жабе с крысой, они отложили расправу с негодяем на потом и принялись обсуждать идею. Выходило, что из тыквы надо вынуть всю мякоть, просушить корку и протянуть туда удлинитель для лампочки.
Крыса прогрызла в тыкве дверь, мякоть была аккуратно вынута и сложена в бочку, глаза и зубастый рот прорезали согласно образцам. Задач оказалось две: дождаться, пока тыква высохнет, и с пользой употребить тыквенную мякоть. Жаба принялась за готовку…

В следующие за этим дни приятели питались исключительно разнообразно: тыквенный суп, пирожки с тыквенной начинкой, тыквенная икра, тыква в маринаде, пудинг из тыквы с томатно-тыквенным соусом, тыквенное печенье, цукаты из тыквы, тыквенные оладьи, печеная тыква с ванильным соусом и так далее. Всего этого было много, было вкусно, но чертова тыква все не кончалась.
- Ешьте пирожки, ешьте, - причитала Гвендолен. – пора на следующие тесто ставить, а еще этих полкорзины. Ведь хорошо вышло, пышно.
- Пышно-то пышно, - ворчали едоки, – вкусно, но уже же не лезет.
- А можно еще сока надавить…
Жаба переживала, что тыква пропадет. В результате объевшийся Филин уснул на карнизе, свалился в огород и помял какую-то особо ценную осеннюю рассаду заморской специи, за что был подвергнут побиванию свекольной ботвой, но уверенности в том, что он это побивание заметил, не было. Поэтому Грызалинда безжалостно разбудила его и отправила сушить тыкву изнутри феном.
Сами они тоже едва дышали от сытости, а в блокноте у жабы уже не оставалось неиспробованных тыквенных рецептов. Крыса и Филин в глубине души дали страшную клятву в жизни больше не есть, а Гвен – еще и не готовить ничего тыквенного.

Так прошло несколько сытых и тихих осенних дней, листья облетали, во дворике пахло то пирогами, то жареным луком, как вдруг друзьям неожиданно пришел емейл от Хаюси.
Племянница Грызалинды писала, что к ним скоро заглянет в гости ее давний приятель – пришелец Трюмпе-Стрюмп. Что он с виду очень странный, и она даже не может описать какой: он весьма текучий, а цвет меняет так и вовсе непрерывно, но в общем добрый и веселый. Все время хохочет и если что надо – всегда готов помочь: канаву выкопать, лес спилить, все это ему нетрудно, потому что он летает на блюдце, а в том блюдце каких только механизмов нет.
- Что значит «текучий»? – сварливо спросил Филин. – Жидкий он, что ли? В блюдце своем? Прилетит блюдце с кашей, поди пойми, как с ним обходиться…
Жаба и крыса задумались. В самом деле, если гость вроде супа, да еще в блюдце, то где его разместить? Куда положить спать, в кастрюльку?!
- Да нет, кажется, не жидкий, - вспомнила крыса. – Когда он им помогал с муравьями справиться, вылезал из своего блюдца. Значит, держится. Просто он форму может менять как угодно.
- Как это? - не поняла Гвен.
- Ну, например, надо ему три руки - он три высовывает, надо пять так пять, а когда отдыхает, то и вовсе круглый и без рук, - пояснила крыса.
- Вот это здорово! – оживился Филин. – Нам бы так.
- А как же мы его узнаем? – озаботилась Гвен. – Хаюся пишет, что он всегда разной формы и разного цвета? А какой он будет?
- Вот можно подумать, что вокруг вас туча блюдец летает, - буркнул Филин.
- Хаюся пишет, что он всегда хохочет, - сказала Грызалинда. – прямо ухохатывается. И вежливый очень. Кланяется и хохочет, хохочет и кланяется. Вот как прилетит кто-то и начнет хохотать, так и будем знать, что это наш. А цвета, когда она его видела, он был то зеленого, то фиолетового, а то в розовый цветочек.

И они продолжали наслаждаться теплой осенью, любоваться желтыми и пламенными кронами деревьев и вязаным кружевом винограда, сгребали снова и снова падающие листья, старательно поедали тыквенные пельмени и наполеон с тыквенным кремом и обсуждали, как красиво будет светиться оранжевый тыквенный фонарь. Пока в один тихий вечер не услышали какое-то жужжание и рокот. Рокот усилился и затем оборвался на огороде, где сушилась Хеллувинская Тыква. А в небе зависло летающее блюдце.
Крыса выцарапалась из гамака, жаба ссыпалась с кресла, и они потрусили на огородик, но вместо ожидаемого сиреневого пластичного хохотуна в цветочек в огороде шевелилось нечто черное, величиной с большой мяч, похожее на морского ежа. И оно не хохотало, а шипело!
- Ой, что это? – испугалась Гвен. – это не наш пришелец! Он не хохочет!
- И не разноцветный! – добавила Грызалинда. – Прячься скорей!
Подруги спрятались в зарослях лопуха, чуть не померев со страху, когда натолкнулись на уже засевшего там Филина.
Страшное продолжало шипеть, медленно приближаясь к тыкве на восьми коротеньких ножках, и полыхая малиновыми полосами. Из морского ежа оно преобразилось в продолговатую восьмерку.
- Мне страшно, - прошептала Гвен. – Если это не наш пришелец, то какой-то завоеватель?
- Думаешь, началось это… пришествие? То есть нашествие? – Грызалинда тоже струхнула. - Тогда я не выйду отсюда до самого ушествия!
- Вторжение! – страшно прошипел Филин. – Будем наблюдать!
Существо приблизилось к тыкве, испустило из себя длинное щупальце и ткнуло ее в бок. Потом пощупало. Потом понюхало и заглянуло внутрь. И тут случилось неожиданное: чудовище пошло зелеными и синими разводами, шлепнулось на грядки и принялось хохотать: У-хохохо, ох, ха-ха-ха, йоу, хехехехе, гы-гыгы, и так далее. Оно сучило коротенькими ножками и утирало слезы щупальцем, хлюпало носами и постанывало.
- Слушайте, наверное это все-таки Трюмпе-Стрюмп, - прошептала Грызалинда. – Ну в точности так его Хаюся описывала!
Просто Филин, вспомнив, что он все-таки единственный джентльмен в компании, расправил плечи и выступил из кустов. За ним семенили крыса и жаба.
Завидев группу встречающих, пришелец замахал руками (он уже успел вырастить пять штук) и торопливо высморкался. Вскочив, он достал неизвестно откуда квадратную коробочку, из которой раздался металлический голос:
- Я-Трюм-пе-Стрюмп-спла-не-ты-Три-ха-ха, доб-рый-день-я-к-вам-от-Хаюси.
Трое друзей вразнобой поздоровались, отчего Трюмпе-Стрюмп опять затрясся, но овладел собой и даже раскланялся. Произошло знакомство, в процессе которого он сиял всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Затем процессия переместилась на веранду, порозовевшего гостя усадили в кресло, которое он и заполнил собой, и Гвен стала накрывать к чаю.
- Наверное, когда ему хорошо, он красивого цвета, - шепнула Гвен, - а когда злится, то чернеет.
- Но чего он злился-то на огороде? – не понял Филин.
- Поз-воль-те-вам разъяснить, - начал было Трюмпе-Стрюмп, держа перед собой коробочку-переводчик, - свое-странное пове-дение на огороде… (тут он опять просмеялся). Дело-втомчто – мы, жите-ли-пла-неты-Три-ха-ха, общаемся цветом. Знали-бы-вы, ка-кие нюан-сы-чувств можно пере-дать нежней-шими переливами! Но вот-это-большое-поло-сато …
Тут ему стало совсем худо, он всхрюкивал, притопывал, ухал, обивал себя по бокам и утирал слезы, пока Гвендолен не поднесла ему кружку холодной воды. Схватив ее тремя руками, Трюмпе выпил воду одним духом и закончил:
- вот-это-рыжее-с-полосками-у вас-в саду-его-цвет на нашем язы-ке означает… (он опять зашелся было, но овладел собой) означает «придурок, ты сожрал мои носки»…
Выговорив это, он уронил коробочку-переводчик и упал под стол, но помочь ему было некому. Потому что Филин взлетел на ветку каштана и ухал, вися вверх ногами, Грызалинда поперхнулась чаем и села на диван, а вежливая Гвен скрылась на кухню, откуда донеслось сдавленное кваканье.
- По-это-му я слег-ка-обидел-ся- и не-сразу-понял, что-это фрукт, - пробубнил из-под стола механический переводчик, заканчивая фразу.

…Наконец все пришли в себя, хозяйки вспомнили о приличиях и стали усердно потчевать гостя чаем, надеясь скормить ему побольше тыквенного печенья.
- Да! чуть-не-забыл-тут-уменя- гостинец-вам-отХаюси! – уже почти совсем не хохочущий Стрюмп шариком выкатился к своему блюдцу и принес оттуда аккуратный сверток. – Верту-та-сты-квой!
Филин с грохотом упал с каштана в огород, ломая укроп, но этого уже никто не заметил.
Page generated Oct. 17th, 2017 10:24 pm