old_fat_toad: (Default)
Жаба_в_ манжетах
- Лазоревый Шуршик по небу летел...
- А Шуршики разве летают?
- Обычно так нет. Просто он в высоте
Схватить хотел хвостик минтая.

- Минтай - это птица?
- Обычно так нет.
Скорей это рыба морская.
Но этот минтай - он висел на стене,
Пронзительный свист испуская.

- Так это свисток, не расческа?
- Отнюдь.
Ни то ни другое. Он рыбка.
Двоюродный брат неродному плетню...
Природы игра и ошибка.

- А Шуршик?
- А Шуршик летел и летел,
Лазоревый, с розовым бантом.
- А он не простудится там, в высоте?
Не встретится с Клаусом Сантом?

- Да вроде не должен... Еще не сезон,
Нам выпала теплая осень.
В пурпурном лесу тихо бродит бизон
И смотрит на Шуршика в просинь.

- А что же минтай?
- Он свистеть перестал,
Взял зонтик и в цирк записался.
Нельзя ж, говорит, чтоб моя красота
Без публики вовсе остался.

- А Шуршик?
- А Шуршик летит и шуршит.
И песню свою напевает.
- О чем же?
- О чем-то своем, для души.
Такое не часто бывает!
old_fat_toad: (Default)
... в лесу заброшенный дом.
Дом был не простой - по ночам с фасадной стороны загорались красивые фонарики, слышались звуки кото и сямисэна, раздавался жемчужный смех нарядных лис и бархатистый хохот вальяжных барсуков, раздавался звон чаш, а иногда и мечей гордых лисовинов, из трубы валил дым и пахло чем-то вкусным. Днем же все это исчезало, и дом стоял в паутине, заросший травой и мхом.
А с обратной стороны дома был запущенный дворик, поросший лопухами и диким виноградом, и никто не знал, что там живут жаба Гвендолен и крыса Грызалинда. Зимой они жили на чердаке, в уютной квартирке, оборудованной у теплой каминной трубы, а летом переезжали во двор, в соломенный домик под старой сливой у большой лужи. Домик они гордо называли дачей, а лужу - прудом, и развели во дворике огородик с грядками укропа и тыкв.
Кроме них там было еще два жителя - на высоком раскидистом дубу жил филин по имени Просто Филин, а в большой витой раковине на комоде - улиток по имени Джонатан Ливингстон Геликс-Снейл. Развеселый Филин слетал со своего дуба, как только у крысы и жабы вкусно пахло пирогами и котлетами, а пахло у них частенько. А улиток показывался довольно редко - в основном он выходил из раковины пополнить запасы чая и поменять книги, которые Грызалинда брала для него в библиотеке.

В это лето жаба и крыса совсем завозились на своем огородике, со сливы нападало множество плодов, и они не покладая лап варили варенье и пекли пироги, в пруду развелось слишком много кувшинок и надо было их немного проредить, а Филин затеял устроить на нижней ветке небольшие качели для дам и совсем захлопотался. Так что наверх, на чердак, они забирались не часто - полить герань в горшках, протереть пыль и иногда - посмотреть по телевизору что-нибудь про путешествия.
Особенно они любили фильмы про море и морских жителей - диковинных существ. Смотрели, дивились: до чего ж разнообразные, а красоты какие все эти кораллы и прочие звезды, мудреные каракатицы и жутковатые осьминоги, прозрачные медузы...
- Так мы и не собрались в путешествие, - грустно сказала жаба. - А я б посмотрела...
- Вроде мы еще и не умерли, - сварливо сказала крыса. - Соберемся. Лично я уверена, нельзя ж прожить и моря не увидеть. Тем более крысы - известные мореплаватели! Вот купим наконец воздушный шар, и ка-а-ак полетим! Слушай, ты не видела чайное ситечко? Хочу чая без чаинок наконец.
Гвен пошла наверх за ситечком для чая, и увидела - приготовленные для улитка книги так и лежат, заварку он тоже не брал. Жаба забеспокоилась: что случилось?
Она тихонько постучала в дверку, которой было закрыто отверстие раковины. - Мистер Снейл! - крикнула она. Ничего. Приоткрыла - и увидела что-то вроде тумана, и как будто там даже что-то тихонько и волнообразно шумело. Снейл не отвечал. Может, он заболел?

Жаба открыла дверцу шире и попыталась засунуть туда голову, поскользнулась, и... покатилась куда-то, кувыркаясь. Какой ужас, все увидят мои байковые панталоны с оборочками, это просто недопустимо для приличной жабы!
Наконец она остановилась, села, одернула платье и оглянулась. Конфуза с панталонами не видел никто. Справа был довольно пустынный берег, слева - да, в негустом розоватом тумане шумело и накатывалось море. Вдали виднелись аккуратные домики и деревья в весеннем цвету. Жаба обернулась - перламутровая поверхность, по которой она скатилась, была довольно гладкой, вдалеке виднелась дверка. Как же теперь обратно-то взобраться, непонятно, подумала жаба. Но сначала надо найти Геликса-Снейла, вдруг ему нужна помощь? И она пошла к домишкам вдали. Главное - найти потом дорогу назад, но если идти все время по берегу, то не заблудишься. Море от меня слева, значит на обратном пути будет справа.
Море мягко шуршало волнами, вдали оно терялось в розово-жемчужном тумане. Идти по песку было трудно, и жаба уже решила перебраться на мощеную дорожку, как вдруг в море что-то плеснуло и показалась голова с большими усами.
- Здравствуйте! - крикнула жаба. - Не знаете ли, как найти мистера Геликс-Снейла?
Из воды высунулось нечто большое и круглое, как гигантский казан для пирогов, оно вынесло у жабы из памяти странное слово "трилобит". Трилобит взмахнул усами и с завыванием трубно возгласил:
- и начинания, вознесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход...
- теряют имя действия, - машинально закончила Гвен, и опять хотела расспросить про Снейла, но трилобит от неожиданности громко икнул, подпрыгнул и с бульканьем понесся вдаль, оставляя за собой расходящиеся волны. Кажется, я что-то не то сказала, подумала жаба, и пожала бы плечами, если б они у нее были. Надо подойти к коттеджам, наверное там кто-то же есть?
Жаба потрусила к домикам, удивляясь, что кругом стоит весна, ведь на самом деле был разгар лета.
Действительно, в палисаднике одного из коттеджей возился большой рак. Он выпучил глаза от удивления, когда жаба подобралась к заборчику и выкрикнула свой вопрос.
- Снейл?...а, Джонатан! он там - дальше (рак взмахнул клешней) - увидите розы, это и будет его дом.
Жаба поблагодарила и побрела в ту сторону, стараясь не отклоняться от моря. И скоро увидела домик, окруженный розами. Странно, что розы цветут весной, подумала жаба, как-то у них тут все интересно.
В домике никто не отзывался, табличка гласила "Дж.Л.Геликс-Снейл, эсквайр". На призывы и возгласы Гвен из соседнего домика вылезла ярко раскрашенная каракатица. Жаба струхнула: как бы меня тут еще не съели... Но каракатица была настроена мирно.
- Сэр Джонатан? он пошел в сторону Рождества, я видела его в пальто и шапке.
Жаба вдруг заметила, что вокруг стоит лето и в садике висят спелые яблоки. Неужели я здесь так долго? - испугалась она. - И какое летом рождество?
- а где это? - робко спросила она.
- идите до осени, там увидите Хеллувин, пройдете мимо, там и Рождество, - удивилась каракатица. - Где ж ему быть-то? Только ведь там холодно. Подождите, я вынесу вам плед. Кстати, меня зовут Азалия.
- Гвендолен, - представилась жаба. - Очень приятно. Спасибо. - Отказываться было неудобно, она взяла плед, совершенно ненужный при летней жаре, и пошла в указанном направлении. Садики заполыхали осенней листвой, похолодало и собрались тучи, а вскоре коттеджики украсились тыквами и скелетами. Ага, вот это Хеллувин, как интересно, но мне сюда не надо, подумала жаба. И вскоре в воздухе закружились снежинки, а в палисадниках появились снеговики.
Мысленно поблагодарив Азалию за плед, жаба укуталась и пошла к домикам с елками и фонариками. Там слышалось нестройное пение Джингл Беллс. Небольшая толпа диковинных моллюсков и амфибий кружилась вокруг елочки. На верхушке елки, сворачиваясь от хохота, сидела морская звезда. Жабу приветствовали радостными криками и вручили ей огромный пряник в виде оленя. Но в развеселой толпе искомого Геликса-Снейла не было! Она попыталась спросить о нем, и получила в ответ еще красную шапочку с помпоном и корзинку конфет. Вдруг толпа радостно взвыла - заснеженные кусты раздвинулись, и оттуда вылез невероятно укутанный Санта-Клаус. Он дребезжащим голосом запел рождественскую песнь, остальные заплясали еще пуще, а жаба вдруг поняла, что это, собственно и есть Геликс-Снейл.
Вообразить нельзя, что это чопорное и мрачное создание может изображать Санту и веселиться! (жаба где стояла, там и села, но быстро встала - сидеть в сугробе понравится разве что белому медведю, но никак не жабе.) Ну что ж, по крайней мере с ним все в порядке, сообразила Гвен, а значит мне надо идти назад - наверное Грызалинда меня уже обыскалась. А это не так уж близко, дойти с Рождества до весны! Причем в обратную сторону, запуталась жаба. Все-таки у них тут странно. И непонятно, как все это умещается в раковине, она хоть и большая, но стоит на комоде в их с крысой комнатке... а тут такие просторы и море?...
Веселые гости танцевали и веселились, и симпатичный, переливающийся как радуга рак-богомол даже предложил ей пройтись дальше, до Валентинова дня, жаба еле спаслась. Она поблагодарила непонятно кого - кто из веселящихся попался рядом, услышала приглашение заходить еще, и обещала непременно, непременно зайти. И пошла назад, кутаясь в плед.
Вот и Хеллувин, потом пылающие багрянцем и золотом осенние садики, и вот уже домик Азалии с яблоками во дворе. Она с благодарностями отдала плед, угостила каракатицу конфетами из корзинки, отказалась от чая и поспешила к выходу. Весенние вишни все так же цвели, и рак все так же возился в грядках рассады.
Жаба вдруг страшно устала, присела отдохнуть, и задумалась. Как это удобно - всегда можно жить в том сезоне года, который больше нравится! Но с другой стороны, мы всю зиму ждем весны и так рады, когда она настает? Очнулась она от сопения - это Геликс-Снейл спешил к ней. Одет он был уже не в красный зипун, а в смокинг, на голове возвышался цилиндр. Вид спешашей улитки поразил бы кого угодно, но спешил он ужасно.
- Мне сказал рак Фемистоклюс, что вы меня искали! Уважаемая миссис Гвендолен, миллионократно прошу извинения, что не встретил как подобает такой почтенной гостье. Пожалуйте ко мне в апартамент! я покажу вам сад...
- Миллион спасибо, но меня и так наверное уже ищут! Ведь я никому не сказала там, снаружи... точнее, я просто упала, и как теперь забраться обратно? Но хорошо, что с вами все в порядке!
- нет проблем, нет проблем. Но как жаль, что вы не зайдете на чай! - с этими словами улиток невесть откуда добыл кресло на полозьях, усадил туда жабу и вмиг дотолкал ее до дверки, куда она с облегчением и вывалилась. Но тут же опять засунула голову в раковину:
- Благодарю, мистер Снейл! Но я не понимаю, как же так - раковина ведь небольшая и закрученная, а внутри так много места, и берег совсем прямой?
Улиток начал что-то про полярные координаты и геометрию Пуанкаре, про прямые и кривые, но посмотрел на жабу и спохватился.
- Понимаете, чем дальше вы удаляетесь от входа, тем меньше вы становитесь... - пояснил он. - Потому вам и незаметно, что все вокруг тоже уменьшается. Там внутри очень много места, просто очень много, можно сказать - бесконечно много.... жаль, что я не успел показать вам свой палисадник с розами и не угостил вареньем. Но ведь вы еще зайдете, не правда ли? - кланялся он, сняв цилиндр. Снаружи он казался очень маленьким.
- С удовольствием побываю у вас еще, - вскричала Гвен ему вслед. - Но скажите, а что если сесть на кораблик и плыть не вдоль, а поперёк, в море?
Геликс-Снейл задумался. Издали донесся его голос:
- Никогда не пробовал, а ведь в самом деле интересно...
Жаба закрыла дверку раковины и, отдуваясь, села на пол. В комнату вбежала Грызалинда и завопила:
- Где ты пропадала? Мы с Филином обыскали весь мир!
- Выходит, не весь, - пробормотала жаба. - И ведь раковин-то на свете много. А я была у моря! Мне так много надо вам рассказать!
old_fat_toad: (жаба)

Художнику [livejournal.com profile] mar_ant- спасибо от Жабы невероятное!!!

        Всю осень бобер Кнейдлах, как и положено бобрам, устраивал и латал бобровую хатку. Припасал запасы, сушил петрушку и базилик, чинил аквариум. Рыбок у него пока не было, но он твердо рассчитывал к зиме их завести вместо телевизора. Телевизор он недолюбливал, хотя и посматривал иногда, ворча. Опять же случился отличный урожай брусники, надо было наварить варенья, залатать зимнее пальто, проветрить меховые ботики...
        В общем, все шло своим чередом, а если судить по луку, зима обещала быть теплой - есть такая примета: если лук одет во множество одежек, то зима будет холодной, так вот, лук, из которого Кнейдлах сплел гирлянды, был не очень тепло одет. Чеснока он тоже наплел: и пригодится в жаркое, и кухню украшает.
        Он даже позаботился сходить в библиотеку и набрал на зиму целую стопку книг, на случай бессонницы, в том числе, конечно, любимый "Ветер в ивах" и "Томасину", и много фантастики. Ну и, конечно, напек много сладкого печенья. Куда ж зимой без печенья к чаю? А ведь могут и гости забрести. Чудаковатый вомбат по прозвищу Комбат, язвительная, но милая ехидна Кукарямба, да мало ли кто. И всех надо достойно угостить. Хотя зимой они забредают крайне редко, почти совсем не заходят - уж очень уединенно жил бобер, на краю озера в самой глубине леса.
        И вот, на самом пороге зимы, когда уже облетели красные клены и выпал первый снег, мирное течение его спокойной жизни было нарушено. Как-то он вышел подышать воздухом и захватить вязанку хвороста для камина, и вдруг увидел на снегу странный след: как будто кто-то что-то волок.
- уж не украли ли у меня чего из сарая? - озаботился бобер. - Если б еще вспомнить, что там ценного было...
        В сарае все было в порядке, он уже было ушел, но... В углу за старой бочкой, где лежали запасные циновки, кто-то сопел.
- Кто тут? - спросил Кнейдлех.
В углу вздохнули. Циновки виновато пошевелились.
- Мыши, что ли... - подумал бобер. К мышам он относился в общем хорошо, но они могли по недомыслию попортить циновки, ведь мыши, известное дело, существа довольно бестолковые. Он поворошил циновки, и увидел это. Это были не мыши.
        Под циновками лежало нечто. Оно было большое и сизое, в форме кучи. Гладкое, немного даже лоснящееся, на вид мягкое и с глазами по периметру. Глаза, - круглые, черные, но с ресницами, - смотрели виновато и изредка моргали.
- ээээ... Добрый день. Я бобер Кнейдлах. Это мой сарай. А вы кто? - в изумлении спросил бобер. Он был не из пугливых, но порадовался. что тут нет Кукарямбы или соседки выдры Клепсидры. Вот визгу было бы!
        Существо порозовело и собрало глаза в кучку. Глаз было много, а под ними обнаружился розовый рот бантиком, прямо как рисуют на открытках ко дню святого Валентина. Кстати, я не запас валентинок, придется в феврале на почту сходить, некстати подумал бобер.
Куча сформировала из себя нечто вроде руки и протянула ее Кнейдлаху.
- Астр-Кадастр-Ферястр - сказало оно. - Извините, я тут немного вздремнул...
- А вы кто?!! - воскликнул бобер.
- да я тут проездом... я с планеты Шурумбурум. В общем-то я летел на Марс, а тут у меня блюдце забарахлило, пришлось останавливаться, а у вас везде такая холодина. Вот и соснул немного.
Ага, значит оно мужского рода, - сообразил бобер. - И не с Земли. Ну и дела... Пришельца мне только недоставало.
- Ничего, пожалуйста, - сказал он вежливо. - Но может быть вам удобнее было бы вздремнуть в доме? Там и перекусить можно.
- Весьма признателен. Честно говоря, ваши жители не всегда хорошо реагируют на мой вид... Вот я и предпочел тихонько. А то поднимут визг. Но все же блюдце-то чинить нужно.
- Если вы не торопитесь, блюдце можно починить и завтра. Зимой рано темнеет.
- Зимой? - ужаснулся тот. - Это у вас все время такая зима? Не повезло мне, я тепло люблю... Ну что ж, если вы так любезны, то я не прочь перекусить.
        Куча плавно выбралась из угла, и, вырастив внизу полдюжины коротеньких ножек, двинулась за бобром. В гостиной он заполнил собой кресло, разместил глаза сверху, и принялся осматриваться. К этому времени пришелец порозовел.
        Кнейдлах растопил камин, включил электрочайник и поставил на стол печенье, колбасу, квашеный помидор и вазочку орехов. Кто ж его знает, чего у них там едят?
- А у вас тут чертовски уютно, - сказал пришелец. - Не сравнить с моим блюдцем. Открытый огонь весьма привлекателен. Спасибо, не стоит так беспокоиться! - и он наложил в чашку шесть ложек сахару. Кнейдлах подвинул к нему еще и варенье.
- Что же стряслось с вашим блюдцем?
- Эскудер субтит... - непонятно сказал Астр-Кадастр. - Струмпать надо. А для этого мне нужен... такой... забыл название, желтый, прозрачный.
- Мед? - удивился бобер. - У меня есть.
        Он поставил на стол баночку меда. Пришелец радостно запустил туда щупальце, но тут же огорченно отставил банку и засунул щупальце в рот.
- Мммм. Вкусно, но это не оно. Оно твердое такое. Там еще иногда бывают мухи, жучки...
Кнейдлах по жизни редко сталкивался с янтарем, поэтому из описания ничего не понял. Кроме того, что у него этого нету. Он налил чаю и положил туда лимон. Пришелец от наслаждения закатил многочисленные глаза.
- Чудесно, чудесно... Как я вам благодарен, у меня и слов нет. Такой островок приязни... тепла... душевного покоя.
Некоторые глаза уже закрылись, пришелец зевнул, прикрывая рот щупальцем, и сконфузился.
- Я вижу, вы устали, - сказал Кнейдлах. "Где ж мне его положить", - подумал он. "В ванну, что ли?"
- Мне, право, неудобно, я бы и в сарайчике отлично вздремнул. Обычно я сплю в своем блюдце, но оно, понимаете, алюминиевое, а в такой мороз, да без эскудера... там только холодец ставить.
- Ну зачем же в сарай. Не знаю, удобно ли вам будет в гостевой спальне? Там есть и кровать, и кресло...
        Кровать восхитила Астра-Кадастра, а теплое одеяло привело его в неописуемый восторг. Бобер включил там обогреватель, и пришелец расплылся по кровати и уснул, совершенно счастливый. В общем, все как-то устроилось.
        Назавтра они снова попробовали дойти до понимания - что же нужно для починки блюдца, но не дошли. Так и зажили в бобровой хатке. Пришелец оказался интересным собеседником, он охотно рассказывал про родной город, где дома представляли собой розовые шары, колеблющиеся на нитках, и тому подобную небывальщину о путешествиях среди звезд. Кнейдлах верил и не верил, но больше верил, слушал с интересом. Пришелец же в свою очередь с интересом смотрел телевизор - новости для общего развития, а мульфильмы, где персонажи тоже зачастую были пластичны и текучи, привели его в состояние чистейшей радости. Из книг он полюбил фантастику и перечитал ее всю, иногда хмыкая на описаниях космолетов и двигателей.
        Бобер был в общем даже доволен, что зимует не один - хотя он не был особо общительным, но все ж иногда зимой было скучновато. Пришелец же был вполне сносным компаньоном - не надоедал, рассказывал интересное, и даже обучился заваривать чай и мыть посуду. Иногда они выходили погулять, для чего Астр-Кадастр приспособился втекать в старый бобровый зипун. Вот только шести пар теплых ботинок у бобра не нашлось, поэтому гуляли не часто.
        Так прошла зима, и наступила весна. Кнейдлах затеял обычную весеннюю уборку - скоро могли нагрянуть гости. И точно: вскоре пришла открытка. Прийти собрались все: и Кукарямба, и Клепсидра с мужем Бисквитом, и хорек Анатоль, и, конечно, вомбат Комбат. И вот тут он озаботился. Ну мужчины еще ладно, но не перепугаются ли дамы нового знакомца? Все-таки внешность у него весьма нестандартная, одни глаза чего стоят. Как бы с перепугу крику не подняли - вдруг пришелец обидится?
        Долго ходя вокруг да около, он все-таки высказал сомнения гостю, особо упирая на эффект неожиданности. Пришелец виновато моргал вразнобой: ему и так было неудобно, а тут еще какие-то дамы...

        Наконец день весеннего визита настал. Они приготовили угощение - напекли пирогов (пришелец замирал от счастья возле духовки), наварили компота из сушеных груш, достали заветный джин и вино для грога, и даже набрали в лощинах подснежников.
        Явились гости - нарядные, с гостинцами. Вомбат принес вязанку сушеной рыбы, ехидна - вышитую подушку, выдры Клепсидра и Бисквит - новые чашки с блюдцами, а хорек Анатоль - стопку журналов с картинками.
        Пока они в прихожей сматывали с себя шарфики и шапочки и переобувались в мягкие тапки, Кнейдлах долго мялся, объяснял про необычного гостя и особо упирал на его крайнюю любезность и миролюбие. Наконец, знакомство состоялось. Интересно, что когда Астр-Кадастр показался обществу, он был не просто сизого цвета - на нем по сизому фону были там и сям разбросаны розовые цветочки. Выглядел он феноменально, как огромный фантастический чайник.
        Некоторое время гости были, конечно, в остолбенении, но постепенно беседа наладилась. Кукарямба уплетала пирог и, шевеля острым носом, рассказывала про проделки утконосов, выдры перечисляли успехи своих необычайно талантливых выдрят, а Анатоль расспрашивал гостя про принципы устройства его блюдца. Бобер, довольный, что все обошлось, разливал чай и раскладывал варенье. И тут вдруг глаза пришельца враз перестали моргать, а рот широко раскрылся. Он сформировал длинное щупальце с указательным пальцем, и молча ткнул им в сторону Кукарямбы.
- А? Что? - испугалась Кукарямба. - Я измазалась, да?
- Это! - просипел Астр-Кадастр, - продолжая указывать. - Оно!
- Кто оно? - не поняли все. - Где оно? Что?
- Вот это! Желтое! Круглое.
        Внезапно Кнейдлах все понял. На шее Кукарямбы висел симпатичный кулончик в виде пчелки из янтаря. Вот что надо было для починки аппарата! Желтое, твердое, и иногда бывает с мухами.
Бобер вдруг ощутил странную грусть. Вот, теперь пришелец починит свое блюдце, и улетит на нем, а ему будет его не хватать. Кто бы мог подумать?
        Астр-Кадастр вдруг успокоился, вобрал щупальце и закрыл рот. Он тоже как-то посерьезнел и погрустнел, многочисленные глаза подернулись дымкой. Но вскоре засияли снова:
- Я хотел сказать, какое прекрасное у вас украшение! Истинная красота и искусство! - воскликнул он. - И как оно подходит к вашим глазам!
Ехидна расплылась в улыбке, и беседа пошла своим чередом. Бобер Кнейдлах глубоко вздохнул и побежал в чулан за новой порцией соленых орешков.
old_fat_toad: (Default)
Посмотрите, какое счастье - картинки к сказке!

http://anni-manninen.livejournal.com/392787.html

Бедная жаба просто растаяла от счастья и расплылась в какое-то пирожное.
Пошла рассматривать снова и снова.
old_fat_toad: (Default)
(к блиц-проекту http://rualev.livejournal.com/409663.html)

Эх, измельчало нынешнее племя, -
Вздыхал, костер вздувая, старый Ррры,
- Куда им... Помню, было в наше время,
Мы зажигали мощные костры!

В ту пору, помню, мамонты летали,
И падали, как груши под дождем,
Когда нас в бой водил неандерталец,
И кроманьонец нашим был вождем!

А как мы веселились, вспомнить надо!
Как грянем хором - содрогался лес,
От наших песен птеродактиль падал -
Валился, как подстреленный, с небес!

А бабы были, это были БАБЫ!
Не то, что ваши! Попа, грудь, живот!

Да, нынешние люди стали слабы,
И долго этот мир не проживет.
old_fat_toad: (Default)
"Ужасы Хеллувина или Ты сожрал мои носки"

Осень выдалась теплая, и жаба Гвендолен с крысой Грызалиндой не торопились перебираться наверх, в их зимнюю квартирку возле печной трубы, под крышей большого лисьего дома. В жабином шалашике, торжественно называемом дачей, им так хорошо спалось под теплыми одеялами, а дикий виноград, оплетавший домик со стороны двора, радовал глаз невиданными оттенками пламени и багрянца.
К тому же на огороде, где крыса и жаба выращивали себе разные приправы, еще не все было убрано. Качались последние укропные зонтики, ожидая, когда они понадобятся для бочоночка квашеных помидор, белела капустная голова… а самое главное – в этом году у них выросла неожиданно громадная полосатая тыква!
Тыква выросла какая-то необъятная, они даже озадачились, как им ею распорядиться. Крыса предлагала вырыть погреб, закатить туда тыкву и всю зиму понемножку ее есть, но Просто Филин (Филин Ф.Филин) не проявил трудового энтузиазма, а жаба засомневалась, что из этого копания что-нибудь получится. Что делать - было непонятно, и тут Филина осенила мысль: Хеллувин!
- Тетки, так Хеллувин же на носу!
- Ну и что? – не поняла Грызалинда.
- Ну как что? Праздновать надо.
- В страшилищ переодеваться? – с сомнением спросила Гвен. – А на тебя простынку накинем, и ты будешь летать и ухать?
- Вам и переодеваться не надо, - ухмыльнулся он, предусмотрительно перебравшись на высокую ветку красного клена. – А из тыквы сделаем это… как положено. Глаза там, рот. И внутри свечи. Красотища какая в саду будет! Хеллувин что надо!
Неожиданно эта мысль понравилась жабе с крысой, они отложили расправу с негодяем на потом и принялись обсуждать идею. Выходило, что из тыквы надо вынуть всю мякоть, просушить корку и протянуть туда удлинитель для лампочки.
Крыса прогрызла в тыкве дверь, мякоть была аккуратно вынута и сложена в бочку, глаза и зубастый рот прорезали согласно образцам. Задач оказалось две: дождаться, пока тыква высохнет, и с пользой употребить тыквенную мякоть. Жаба принялась за готовку…

В следующие за этим дни приятели питались исключительно разнообразно: тыквенный суп, пирожки с тыквенной начинкой, тыквенная икра, тыква в маринаде, пудинг из тыквы с томатно-тыквенным соусом, тыквенное печенье, цукаты из тыквы, тыквенные оладьи, печеная тыква с ванильным соусом и так далее. Всего этого было много, было вкусно, но чертова тыква все не кончалась.
- Ешьте пирожки, ешьте, - причитала Гвендолен. – пора на следующие тесто ставить, а еще этих полкорзины. Ведь хорошо вышло, пышно.
- Пышно-то пышно, - ворчали едоки, – вкусно, но уже же не лезет.
- А можно еще сока надавить…
Жаба переживала, что тыква пропадет. В результате объевшийся Филин уснул на карнизе, свалился в огород и помял какую-то особо ценную осеннюю рассаду заморской специи, за что был подвергнут побиванию свекольной ботвой, но уверенности в том, что он это побивание заметил, не было. Поэтому Грызалинда безжалостно разбудила его и отправила сушить тыкву изнутри феном.
Сами они тоже едва дышали от сытости, а в блокноте у жабы уже не оставалось неиспробованных тыквенных рецептов. Крыса и Филин в глубине души дали страшную клятву в жизни больше не есть, а Гвен – еще и не готовить ничего тыквенного.

Так прошло несколько сытых и тихих осенних дней, листья облетали, во дворике пахло то пирогами, то жареным луком, как вдруг друзьям неожиданно пришел емейл от Хаюси.
Племянница Грызалинды писала, что к ним скоро заглянет в гости ее давний приятель – пришелец Трюмпе-Стрюмп. Что он с виду очень странный, и она даже не может описать какой: он весьма текучий, а цвет меняет так и вовсе непрерывно, но в общем добрый и веселый. Все время хохочет и если что надо – всегда готов помочь: канаву выкопать, лес спилить, все это ему нетрудно, потому что он летает на блюдце, а в том блюдце каких только механизмов нет.
- Что значит «текучий»? – сварливо спросил Филин. – Жидкий он, что ли? В блюдце своем? Прилетит блюдце с кашей, поди пойми, как с ним обходиться…
Жаба и крыса задумались. В самом деле, если гость вроде супа, да еще в блюдце, то где его разместить? Куда положить спать, в кастрюльку?!
- Да нет, кажется, не жидкий, - вспомнила крыса. – Когда он им помогал с муравьями справиться, вылезал из своего блюдца. Значит, держится. Просто он форму может менять как угодно.
- Как это? - не поняла Гвен.
- Ну, например, надо ему три руки - он три высовывает, надо пять так пять, а когда отдыхает, то и вовсе круглый и без рук, - пояснила крыса.
- Вот это здорово! – оживился Филин. – Нам бы так.
- А как же мы его узнаем? – озаботилась Гвен. – Хаюся пишет, что он всегда разной формы и разного цвета? А какой он будет?
- Вот можно подумать, что вокруг вас туча блюдец летает, - буркнул Филин.
- Хаюся пишет, что он всегда хохочет, - сказала Грызалинда. – прямо ухохатывается. И вежливый очень. Кланяется и хохочет, хохочет и кланяется. Вот как прилетит кто-то и начнет хохотать, так и будем знать, что это наш. А цвета, когда она его видела, он был то зеленого, то фиолетового, а то в розовый цветочек.

И они продолжали наслаждаться теплой осенью, любоваться желтыми и пламенными кронами деревьев и вязаным кружевом винограда, сгребали снова и снова падающие листья, старательно поедали тыквенные пельмени и наполеон с тыквенным кремом и обсуждали, как красиво будет светиться оранжевый тыквенный фонарь. Пока в один тихий вечер не услышали какое-то жужжание и рокот. Рокот усилился и затем оборвался на огороде, где сушилась Хеллувинская Тыква. А в небе зависло летающее блюдце.
Крыса выцарапалась из гамака, жаба ссыпалась с кресла, и они потрусили на огородик, но вместо ожидаемого сиреневого пластичного хохотуна в цветочек в огороде шевелилось нечто черное, величиной с большой мяч, похожее на морского ежа. И оно не хохотало, а шипело!
- Ой, что это? – испугалась Гвен. – это не наш пришелец! Он не хохочет!
- И не разноцветный! – добавила Грызалинда. – Прячься скорей!
Подруги спрятались в зарослях лопуха, чуть не померев со страху, когда натолкнулись на уже засевшего там Филина.
Страшное продолжало шипеть, медленно приближаясь к тыкве на восьми коротеньких ножках, и полыхая малиновыми полосами. Из морского ежа оно преобразилось в продолговатую восьмерку.
- Мне страшно, - прошептала Гвен. – Если это не наш пришелец, то какой-то завоеватель?
- Думаешь, началось это… пришествие? То есть нашествие? – Грызалинда тоже струхнула. - Тогда я не выйду отсюда до самого ушествия!
- Вторжение! – страшно прошипел Филин. – Будем наблюдать!
Существо приблизилось к тыкве, испустило из себя длинное щупальце и ткнуло ее в бок. Потом пощупало. Потом понюхало и заглянуло внутрь. И тут случилось неожиданное: чудовище пошло зелеными и синими разводами, шлепнулось на грядки и принялось хохотать: У-хохохо, ох, ха-ха-ха, йоу, хехехехе, гы-гыгы, и так далее. Оно сучило коротенькими ножками и утирало слезы щупальцем, хлюпало носами и постанывало.
- Слушайте, наверное это все-таки Трюмпе-Стрюмп, - прошептала Грызалинда. – Ну в точности так его Хаюся описывала!
Просто Филин, вспомнив, что он все-таки единственный джентльмен в компании, расправил плечи и выступил из кустов. За ним семенили крыса и жаба.
Завидев группу встречающих, пришелец замахал руками (он уже успел вырастить пять штук) и торопливо высморкался. Вскочив, он достал неизвестно откуда квадратную коробочку, из которой раздался металлический голос:
- Я-Трюм-пе-Стрюмп-спла-не-ты-Три-ха-ха, доб-рый-день-я-к-вам-от-Хаюси.
Трое друзей вразнобой поздоровались, отчего Трюмпе-Стрюмп опять затрясся, но овладел собой и даже раскланялся. Произошло знакомство, в процессе которого он сиял всеми цветами радуги, как мыльный пузырь. Затем процессия переместилась на веранду, порозовевшего гостя усадили в кресло, которое он и заполнил собой, и Гвен стала накрывать к чаю.
- Наверное, когда ему хорошо, он красивого цвета, - шепнула Гвен, - а когда злится, то чернеет.
- Но чего он злился-то на огороде? – не понял Филин.
- Поз-воль-те-вам разъяснить, - начал было Трюмпе-Стрюмп, держа перед собой коробочку-переводчик, - свое-странное пове-дение на огороде… (тут он опять просмеялся). Дело-втомчто – мы, жите-ли-пла-неты-Три-ха-ха, общаемся цветом. Знали-бы-вы, ка-кие нюан-сы-чувств можно пере-дать нежней-шими переливами! Но вот-это-большое-поло-сато …
Тут ему стало совсем худо, он всхрюкивал, притопывал, ухал, обивал себя по бокам и утирал слезы, пока Гвендолен не поднесла ему кружку холодной воды. Схватив ее тремя руками, Трюмпе выпил воду одним духом и закончил:
- вот-это-рыжее-с-полосками-у вас-в саду-его-цвет на нашем язы-ке означает… (он опять зашелся было, но овладел собой) означает «придурок, ты сожрал мои носки»…
Выговорив это, он уронил коробочку-переводчик и упал под стол, но помочь ему было некому. Потому что Филин взлетел на ветку каштана и ухал, вися вверх ногами, Грызалинда поперхнулась чаем и села на диван, а вежливая Гвен скрылась на кухню, откуда донеслось сдавленное кваканье.
- По-это-му я слег-ка-обидел-ся- и не-сразу-понял, что-это фрукт, - пробубнил из-под стола механический переводчик, заканчивая фразу.

…Наконец все пришли в себя, хозяйки вспомнили о приличиях и стали усердно потчевать гостя чаем, надеясь скормить ему побольше тыквенного печенья.
- Да! чуть-не-забыл-тут-уменя- гостинец-вам-отХаюси! – уже почти совсем не хохочущий Стрюмп шариком выкатился к своему блюдцу и принес оттуда аккуратный сверток. – Верту-та-сты-квой!
Филин с грохотом упал с каштана в огород, ломая укроп, но этого уже никто не заметил.
old_fat_toad: (Default)

ко Дню Розового Поросенка

Миссис Фелицата Мэйфлауэр Мэллони, почтенная и степенная курица, сидела на веранде и вязала носок.
Дул свежий ветерок. Наверху было синее небо с кучерявыми облачками, внизу - палисадник, резной заборчик и кусты малины. Миссис Мэллони никому не позволяла истреблять малину, и она вытеснила из садика уже почти все гладиолусы. Зато варенья получалось предостаточно.
По небу что-то летело. Курица сменила вязальные очки на очки для дали и разглядела: летела мышь. Не летучая, а обычная. Она крепко держала пучок воздушных шаров, чепец ее сбился, передник перекосился, а юбка надулась как парус. За мышью гнался некрупный, но упитанный кабан в клетчатых штанах. Он летел просто так, без шаров, размахивая большими ушами, и пытался уколоть мышкины шары чем-то вроде напильника.
Все это приближалось. "Какой ужас" – испугалась курица. - "С какими намерениями гонится этот ужасный кабан за бедной мышкой? Я даже боюсь вообразить! Неужели он хочет отнять у нее эти чудные шарики?"
Постепенно стали слышны крики.
- Спасите - вопила мышь, - меня уносит! Меня может унести в море!
Где она тут нашла море, подумала миссис Мэллони. Есть только река, да и та по колено. Правда, для мыши это очень широкая река, но ведь вероятность упасть именно в эту реку ничтожно мала! Она попыталась прикинуть площадь поверхности суши и поделить ее на площадь поверхности реки, но данных не хватило, она только сбилась, считая петли.
Мышь продолжала вопить, кабан пыхтел и упорно пытался ее догнать. Кабан был красный от волнения, совсем небольшой, хотя и побольше мыши. Миссис ФММ никогда не видела его в этих краях. Видела ли она эту мышь пока понять было трудно, но насчет кабана все было просто – его не надо было рассматривать вблизи, потому что она вообще не видела тут кабанов, тем более небольших и красных.
Кабан наконец догнал мышь и ткнул острым напильником в один из шариков. Шарик лопнул, мышь немного снизилась, но завопила еще громче:
- Что вы делаете! Я же разобьюсь! Спасите! За мной гонится летучая свинья-маньяк!
Кабан взмахнул ушами и проколол еще шарик. Мышь еще снизилась, продолжая вопить. Постепенно прокалывая шарики, он добился, что мышь совсем опустилась и медленно летела на трех шарах над самой травой. Наконец он ткнул в последний, мышь уселась на траву в палисаднике и замолчала. Но ненадолго.
- Шарики! Мои шарики! Они все полопались!
- Если б я не полопал шарики, вас унесло бы. В дальние края. Или убило. Молнией, - пропыхтел кабан, отряхнул клетчатые панталоны и поправил шейный платок.
- Молнией? - затряслась мышь. - Какой ужас!
Курица Фелицата слезла с балкона и пошла наливать чай. Дети подарили ей волшебный чайник, который всегда оставался горячим. Так удобно! Прихватив баранки и варенье, она вынесла все это во дворик и сказала:
- Вам надо успокоиться. Чай пойдет вам на пользу.
Мышь нервно схватила баранку и чашку, повторяя:
- Молнией! Я же чуть не погибла!
- Но ведь сейчас нет туч, а значит нет и молнии, - рассудительно сказала курица. - Меня зовут Фелицата Мэйфлауэр Мэллони.
- Очень приятно, благодарю за чай, вы очень добры... Меня зовут Сигне Сигрид - спохватилась мышь.
- Арчибальд Флон - пробасил кабан, раскланиваясь. - Первая буква Ф: Флон. Не Слон. Флон. Прошу извинить за вторжение. Но. У этой мисс были проблемы. Она покупала шарики. Купила их многовато.
- Вы хотите сказать, что я жадная? - взвизгнула Сигне Сигрид.
- Ни в коем случае, - испугался кабан. - Просто вы... слишком изящная. Я непременно напишу на фабрику. Воздушных шаров. Что они должны выпускать особые шары. Специально для мышей. Не такие огромные и грубые. Я бы лично возместил вам ущерб.
- Они были такие красивые... Я и в самом деле пожадничала. Но вы спасли меня! Какой там ущерб! Спасли! Боюсь, что я была не слишком любезна с вами - это все от нервов. Нервы! Нервы! Сейчас такое нервное время!
И она нервно выпила чай. Арчибальд деликатно жевал баранку.
- Еще чаю? - спросила курица Фелицата. - Может быть, пройдете в дом и отдохнете на диванчике?
- Ах нет! Нет! Мне надо вернуться в парк. Моя подруга, морская свинка Диана, наверное очень беспокоится, куда я делась.
- Вас проводить? - обеспокоился Арчибальд. - Может быть карету?
- Спасибо! Спасибо! Не надо. Я отлично дойду, свежий воздух меня успокоит! - кричала мышь. - Вы спасли меня. Непременно, непременно заходите ко мне в гости! По вторникам у меня всегда гости. Все будут просто в восторге, если вы зайдете! Вы так прекрасно летаете!
- Благодарю, - опять расшаркался кабан, - Но боюсь, что тут недоразумение. Я вовсе не умею летать. Кабаны не летают!
- Но вы же летели? – удивились курица и мышь.
- Не знаю, как вышло. Испугался. Думал, что мисс унесет. Спасал. Но не летаю. Нет. И пора идти. Меня ждут в Сити. Дела. Было замечательно приятно познакомиться. Весьма польщен. Весьма. Обязательно. Буду. Вы так любезны. - Арчибальд Флон продолжал грациозно раскланиваться и таким манером отбыл за калитку.
- Вообще-то кабаны в самом деле не летают, - задумчиво сказала миссис ФММ. – Но в состоянии стресса наш организм способен на много неизведанного!
Вышло как-то не очень грамотно, но мышь взволнованно согласилась и выпила еще чаю.
- А еще, бывает, летают от чувств… - курица хотела сказать «влюбленности», но побоялась смутить Сигне Сигрид.
Мышь порозовела, вспомнила что ее ждет подруга, и поспешно попрощалась.
Миссис ФММ убрала посуду и крошки от баранок и пошла писать подробный e-мейл о происшествии приятельнице, индюшке Флоранс из штата Индиана.

В воскресенье миссис Фелицата в новой шляпке модного фасона "гурьевская каша" (небольшие поля, лиловая лента, букетик цветов и ягод) отправилась в парк - посмотреть на шарики. В парке было полно знакомых и незнакомых. Со знакомыми она церемонно раскланивалась, а незнакомым просто величественно улыбалась.
Погода стояла прекрасная, оркестр в ротонде играл песенку "Blue Canary". Шары действительно имелись: огромный разноцветный пучок был привязан к ограде, рядом коробка с мелочью, но продавца нигде не было видно. Она решила купить несколько шариков внукам. Немного, конечно - она вовсе не хотела неприлично летать над парком, размахивая юбкой!
- Добрый день, мэм. Позвольте приветствовать, - сказали сбоку. Это был Арчибальд Флон. - Рад. Чрезвычайно. Рад.
- Приятная встреча, как поживаете? Как дела в Сити?
- Отлично. Отлично. Полный порядок. Но я не забыл об ужасном случае с мисс Сигне Сигрид. Волнуюсь за нее.
- Надеюсь, у нее все хорошо. А я тоже решила купить несколько воздушных шаров. Для внуков.
- Детишкам нравится. Да. Детство! Однако нельзя брать слишком много!
- О, нет. Скажем, по одному каждому внуку...
Оставалось понять, сколько у нее внуков. Курица засчиталась, прикидывая подъемную силу. Получалось, что можно и улететь! Вот незадача. Она, конечно, не мышка, а приличная упитанная птица, но ведь и внуков у нее, к счастью, немало.
- Боюсь, что если взять для всех, то выйдет не так уж мало...
Она с сомнением посмотрела на связку шаров.
- Буду рад всемерно помочь. Посодействовать в доставке.
- Весьма обяжете, если это не затруднит...
- Нисколько. Буду рад. Счастлив. Оказать мелкую услугу. К тому же у меня дело. Именно к продавцу шаров. Если помните. Я хотел высказаться. Опасения. Предостеречь. Потребовать, в конце концов. Чтобы не было таких опасных случаев!
Высказав такую длинную речь, мистер Арчибальд Флон даже запыхался. Курица кивала.
Наконец они подошли к связке шаров. Продавца по-прежнему не было видно. Миссис ФММ присела на скамейку, а кабан осмотрел окрестности, и, не обнаружив никого, громко возопил:
- Любезнейший владелец! Где же вы?
- Тут я, тут, - ворчливо и басовито сказал кто-то прямо ему в ухо. - Прошу выбирать. Полкроны за три штуки.
- Я не хочу шары. Хочу говорить с хозяином! Кто это? Где это?
- Слушаю, - сказал голос, и возле шаров не спеша материализовался полосатый кот довольно мрачного вида. - Проблемы? Чем могу?
- Невероятно! Видимо-невидимый кот! - поразился мистер Арчибальд. - Совсем как Чеши...
- Опять! Опять! - неожиданно завизжал кот. - Пресвятой боже, святой Базилио, как меня ДОСТАЛ этот Чеширский выскочка! Сто бульдогов и восемь ветеринаров ему в глотку!!!
- П-п-п-простите... - попятился Флон. - Я не хотел. Никого задеть. Нет! Просто ассоциа...
- Знаю! Знаю! Еще ни один - повторяю: НИ ОДИН покупатель не обошелся без этой ассоциации! - продолжал ворчать кот, успокаиваясь. - Да, книга гениальная. Классика и тэ дэ. Но при чем тут я? Я простой видимо-невидимый кот. Нас много. Но зачем это афишировать? И где вы видели у меня УЛЫБКУ???
- Сожалею. Улыбка способствует. Процветанию дел. Однако. Перейдем к сути. На днях некая мышь чуть не пострадала. Купила много шаров. Ее унесло. Ветром! Недопустимо. Мог быть несчастный случай.
Кот чуть заметно ухмыльнулся, но спохватился и принял вальяжный вид.
- Помню, помню. Мисс немного... ээээ.... увлеклась шоппингом. Но кто я такой, чтобы делать замечания? Меня ведь могли обвинить в антимышинизме, в мышешовинизме и бог знает в чем еще. Шары доброкачественные, надуты как положено, да еще ветер. Зефир-с. Что прикажете делать? Гнаться за ней? Увольте, тут еще бы и не то подумали...
- Понимаю. Понимаю. Дилемма. Коллизия. Но есть выход. Шары поменьше. Чтобы всех цветов. Но маленькие. И не унесет. Даже мышь. Такую маленькую. Изящную.
Кабан отвлекся. Кажется, снова воспоминания увлекли его в небеса.
- Хорошая мысль! - вмешалась миссис Мэллони. - Мне вот тоже нужно много шариков, понимаете, если уж покупать, то всем внукам, а внуков у меня... (она опять засчиталась) хватает. Значит, нужны маленькие шары!
- Отлично, - вздохнул кот. – Не вопрос. Желание покупателя - закон. Приходите завтра, будьте так любезны, я закажу маленькие шарики. Или соблаговолите оставить ваши адреса. Всем хватит, детишки будут довольны.
Кот уже записывал адреса, как вдруг их буквально снесло ужасным визгом:
- Нет! Нет! Стойте! Не покупайте! Эти ужасные шары!
К ним бежала мышь Сигне Сигрид, размахивая корзинкой. Ее алый шарфик трепетал на ветру, как вымпел.
- Не волнуйтесь, мисс, - пробасил Флон. - Не покупаем. Наоборот. Пришли заказать помельче. Миссис Мэллони для внуков, а я - для вас... (тут он ужасно покраснел). - Все-таки я причинил вам урон. Шары! Красивые. Были. Но я... Опасался. Заказал маленькие. Не такие улетные!
- Чудесно! чудесно! - вскричала мышь. - Сказочная идея! Маленькие! Я смогу купить их много, целый букет! Спасибо! Вы вторично меня спасаете, вы настоящий рыцарь! Я и вам подарю несколько! Самых ярких! Вы позволите?
Арчибальд Флон зарделся. Ему очень нравилась мышь Сигне. Ей так шел алый шарфик! Она была так прекрасна в своей беззащитности. Рядом с ней он ощущал себя сразу Неистовым Роландом и Сидом Кампеадором. А самое главное - он тоже мечтал о букете из шариков. С тех самых пор, когда мама еще звала его розовым поросеночком.





иллюстрация Елены Рюминой


old_fat_toad: (Default)
Огромное жабье спасибо юзеру sergeyshu за прекрасную сказку про жабу и изумительную Картину.
Картина вот она: не могу не сохранить.


а сказка тут:
http://sergeyshu.livejournal.com/37570.html

Просто и не знаю, что ж мне-то сделать такое хорошее и как высказать свое удовольствие.
old_fat_toad: (Default)


      …Всю зиму жаба, крыса и филин в каморке под самой крышей большого лисьего дома обсуждали проект воздушного шара, на котором они планировали отправиться в путешествие. Шар было решено заказать в мастерской, но они никак не могли договориться, что же должно быть на нем нарисовано. Крыса Грызалинда предлагала расписать шар под сырную голову, Просто Филин – под футбольный мяч, а романтичная жаба Гвендолен хотела цветов и бабочек.
       За этими спорами и прошла зима. Наступила весна, каштан выпустил свечки. Просто Филин часто садился между ними в надежде, что кто-нибудь наконец оценит его величественную фигуру. На берегу пруда выросли замечательные лопухи, под которыми было так славно лежать в гамаке или качаться в качалке. Крыса и жаба прихватили кой-какие вещички и переселились в шалашик во дворе у черного хода, а комнатку под крышей оставили чисто прибранной до осени. Лисы и барсуки не пользовались черным ходом - их гости ходили через парадный, и по вечерам оттуда доносились звон чаш с вином, негромкие звуки кото и сямисэна, чарующий смех лис и баритоны барсуков.
       Как-то вечером жаба спохватилась, что забыла наверху круговые спицы и потрюхала к заднему крыльцу.
   – Прихвати заварки, – крикнула ей Грызалинда. – Вроде бы там еще должен быть бергамотовый чай.
   – Чай – это хорошо, – оживился Филин и покинул каштан. Он приземлился у летней кухоньки и уставился на микроволновку: там что-то неразборчиво виднелось. Похожее на пирог.
Жаба повозилась наверху и попрыгала вниз.
    – Чаю мало, – сообщила она, пыхтя. – По-моему, его кто-то рассыпал.
Грызалинда подозрительно уставилась на Филина.
   – А что сразу я? – возмутился Филин. – Я сухой чай не ем. И не рассыпаю.
   – Ну кто-то же его рассыпал? – рассудительно сказала жаба. – Я не сыпала.
   – Пирог-то не перестоит? – стратегически спросил Филин, дамы охнули и побежали к печке. Чай был забыт, и был бы забыт навсегда, если бы через пару дней Грызалинде не понадобился словарь иностранных слов: Филин запутал ее с кроссвордом на слове «фелинология», утверждая, что оно пишется через И: филинология. Она слазила наверх и вернулась озадаченная: кто-то уронил с полочки несколько книг. Ни жаба, ни филин там не были и книг не трогали.
  – Странно, – пробурчала крыса. – Сначала чай, теперь книги… Кто ж это безобразит?
  – Пришельцы зелененькие, – съязвил Филин. – Шпионят. Нарисуйте им пифагоровы штаны. Как символ разумности.
       Тут все стали вспоминать школу, и дело опять было забыто … пока в следующий раз не обнаружилось, что вышитая салфетка на телевизоре лежит криво и перемазана чем-то липким. Тут уж стало непонятно. Проверили: ничего не пропало. Но все же в комнатушке под крышей кто-то бывал.
   – Если бы кто-то входил, мы бы заметили, – сказала жаба. – Мы ж все время тут, у крыльца живем. Не улетели пока.
   – Это шпионы, – решила крыса. – Были б нормальные – пришли бы как положено… А так чего лазить? Это не к добру.
   – Что ж у вас шпионить? – поинтересовался Филин, – рецепт коврижек?
   – А что ты думаешь, – серьезно сказала крыса. – Такие коврижки, как у Гвен, это тебе не фунт изюму. То есть изюм-то там есть, конечно…
Жаба сбегала в кухню и проверила: растрепанный блокнот был на месте, в плетеной коробке.
   – Что-то я проголодался, – сказал Филин. – Умственное напряжение это очень энергоемкий процесс.
   – Какое-какое напряжение? – переспросила крыса. Жаба опять зашлепала на кухню.
   – Умственное. Надо же рассуждать. Дедуктивно. То есть от общего к частному. Шпионы – они что делают?
   – Шпионят! – отрезала Грызалинда. – Может у нас тут важный объект для пришельцев. Космодром строить будут.
   – Это вряд ли, тут одного лесу пилить и пилить. Есть и поудобнее места. Может, враги какие?
   – А вдруг это муравьи шпионят, – сказала крыса. – Помнишь историю с пряничными домиками, они ж хотели их съесть. А помог как раз пришелец! Трюмпе-Стрюмп с планеты Трихаха.
    – А у тебя есть знакомый пришелец? – заинтересовался Филин. – Зелененький?
   – Былененький, – буркнула крыса. – И не у меня, а у моей племянницы Хаюси. Скорее даже фиолетовый. На блюдце и с пылесосом. Но это не он, его бы мы услышали.
   – Пылесос, что ли, гудит?
   – Нет, он хохочет все время. Хаюся пишет – прямо ухохатывается. Думай дальше, дедуктор.
   – Я бы попросил, – с достоинством сказал Филин. – Хорр-рош-ш-шо…. Шпионы, значит. Надо их выследить! Со стороны лис в комнатку вашу не попасть, там покатая крыша. Только через черный ход и чердак. Где мы, собственно, и сидим. Назначим дежурство, будем следить по ночам!
   – Ну так кому и дежурить ночью, как не тебе, – проворчала крыса. – Я просплю все на свете. А жаба в темноте не видит ничерта.
   – Подежурить-то я могу… – загадочно сказал филин. – Но за это потребую внеочередных кнедликов, три кроссворда и чтобы мне зашили карман на жилетке. Я не могу патрулировать натощак и в непочиненном мундире.
   – Ой, кнедликов я напеку, – засуетилась жаба, – кроссвордов Грызалинда купит, а жилетку я тебе новую отдам! Которую для полета приготовила. Когда мы там еще полетим…
        Стали дежурить. Жаба и крыса – по очереди утром, днем и вечером, а филин таращил глаза в течение двух ночей. В результате недосыпа он уснул днем на карнизе, упал и помял свежепосаженные грядки с укропом, за что и был бит подушкой. Никого постороннего замечено не было, а между тем в комнатке под крышей кто-то опять побывал: книги были переставлены. Дежурства решили прекратить.
   – Надо рассуждать, – сказал филин. – Пойдемте, посмотрим на месте. Осмотр места преступления – первейшее дело. Может, мысли появятся.
       Забравшись в комнатку, они долго осматривали обстановку, но никаких новых мыслей не появилось. Кто-то там бывал, ничего не взял, вот только чай рассыпал да книги попереставил.
   – О, – сказал филин, заметив на полочке ракушки. – Раковины купили?
   – Тю, – протянула крыса. – Это ж я еще зимой. Красивые, купила на полочку поставить.
   – Круто! Говорят, в них море шумит!– вскричал Филин, хватая раковины. – Смотрите, а самая большая ракушка тут чем-то забита…
Большая розовая раковина в самом деле была затянута внутри сероватой твердой пленкой. Филин попытался тюкнуть в нее клювом.
   – Осторожнее! – взвизгнула раковина. – Вы сломаете мне дверь!
Филин от неожиданности выронил раковину и уселся на хвост. Да если бы еще на свой, а то на хвост Грызалинды! Она негодующе завопила, Гвендолен разинула рот и опрокинула конфетницу, откуда она черпала энергию для мышления.
   – Кто там? – спросила крыса, вытягивая шею. Крысы умеют становиться то кругленькими, то длиннющими и тонкими – так вот, Грызалинда именно такой длиннющей и стала, заглядывая в раковину вытаращенными черными бусинками.
   – Ну я это, я… – загородка раковины приоткрылась как дверка, и оттуда высунулась голова большой улитки. – Зачем так орать и клювами тюкать? Я, может быть, спал.
   – Улитка! – догадалась жаба.
   – Только она не она, а он… тьфу ты, запутаешься, – проворчала крыса. Она уже пришла в себя. – Если она – то улитка, а если он то как? Улит, что ли?
   – Улиток, с вашего позволения, – ворчливо ответил житель раковины.
   – А что вы тут делаете? – спросила жаба, когда ей удалось захлопнуть рот.
   – Живу я тут! – раздраженно ответил улиток. – Улиток, что ли, не видали? В домике. А еще у меня там внутри палисадник и летняя кухня. С видом на море, естественно.
   – Ну уж это вы загнули, – высказался Филин. – Где ж оно там все помещается? Ракушка-то небольшая совсем.
   – Это снаружи… – загадочно ответил тот. – Внутри совсем другое дело! Жаль, не могу вас пригласить… у меня не убрано, да и сам я в халате. Спал, извините.
Он в самом деле был в желтеньком халате в розовую крапинку.
   – Как это «другое дело»? – возмутился Филин. – Что за ботва? Внутри больше, чем снаружи, что ли?
   – Точно, точно! – воскликнула жаба. – «Это ведь снаружи!» Я даже стихи знаю: Автор А.Усачев!

дождик лил как из ведра.
Я открыл калитку
и увидел средь двора
глупую Улитку.

Говорю ей: – посмотри!
ты ведь мокнешь в луже...
а она мне изнутри:
– это ведь снаружи!

а внутри меня весна,
день стоит чудесный, -
отвечала мне она
из скорлупки тесной.

Говорю: – повсюду мрак,
не спастись от стужи...
а она в ответ: – пустяк.
Это ведь снаружи!

а внутри меня уют:
расцветают розы,
птицы дивные поют
и блестят стрекозы.

– что ж, сиди сама с собой! -
я сказал с улыбкой
и простился со смешной
глупенькой Улиткой...

дождь закончился давно,
солнце – на полмира...
а внутри меня темно,
холодно и сыро.


       Филин почесал в затылке и ничего не сказал: в стихах это было весьма убедительно.
   – Что это у него, все глупая, да глупенькая… – проворчал улиток. – Сам-то он хорош. А так все верно – розы, да. В этом году мелкие уродились, варенья мало будет.
   – Варенья? – поразилась жаба. – Из роз?
   – Ну да. Самое лучшее варенье. Без косточек! – похвастался улиток. – Сейчас я вас угощу. Только переоденусь. К чаю нужен сюртук.
   – Подождите, подождите, – спохватилась крыса, в то время как Гвен уже собралась вниз за чайником. – Так это вы тут….
   – Ну я, – сознался он. – Проснулся, хотел чайку треснуть, а заварки-то и нет, и кофе кончился. Пойти за ней так это я к осени доберусь, ну и пошарил у вас в буфетике. Но я верну! А книжки я на место поставил – люблю, знаете, умственное чтение. Сначала я хотел выйти и объясниться как подобает, но потом услышал ваши разговоры про шпионов и был шокирован. Просто шокирован.
Его голос обиженно дрогнул.
   - Ну а что мы должны бы... - начала было прямодушная Грызалинда.
   – Да пустяки, заварка! Не беспокойтесь, – перебила ее вежливая жаба, чтобы замять неловкость. – Мы вам еще дадим. И кофе тоже. И книжек. А как вас зовут, эээ… мосье улиток? Меня зовут Гвендолен. А это Филин и Грызалинда.
   – Да что ж, как зовут, – пробормотал улиток. – Вы и не справитесь… Трудно, когда родители начитанные. Это очень личное. Моя фамилия Геликс-Снейл, но, раз мы уж подружились, можете называть меня просто старина или дружище. Я демократ. Позвольте, я схожу за вареньем и приведу себя в порядок.
Он втянулся в раковину и захлопнул дверцу. Жаба пошла ставить чай.
   – А как вас зовут-то все-таки? – крикнула вслед Грызалинда, довольная, что все наконец выяснилось. – Имя-то, имя есть у вас?
   – Есть, есть у меня имя, – донеслось из-за дверцы. – Только оно сложное. Зачем вам трудиться.
   – Ну все-таки, – не отставала настырная крыса. – Попробуйте, может и осилим!
И из самой глубины раковины они услышали:
   – Джонатан Ливингстон.
old_fat_toad: (Default)
Английская баллада о клюкве

Жил когда-то эсквайр Джонатан Винтерспун,
Пил он бренди и трубку курил.
Балагур, баламут, весельчак, говорун,
Он моряцкие байки травил.

У камина засев, как начнет похвалы
возносить своему кораблю:
Что за мачты там были - прямые стволы
целиком из развесистой клю...

Много доблестных дел у него за спиной:
Абордажей, открытий, побед.
Не увидите этого даже в кино,
В общем полный абзац и превед.

Все моря обошел, видел все города,
И теперь тосковал по рулю
что штурвалом зовется и сделан всегда
Из мореной развесистой клю...

Гром и молния, темень, не видно ни зги,
Волны, смерч, ураган и тайфун.
Тут подкрались коварные злые враги
Но не спит капитан Винтерспун.

Он и бил, и разил, и свой меч он сломал,
Громко крикнул - врага истреблю!
И рогатку достал, что когда-то строгал
Он из ветки развесистой клю...

Но однажды он встретил мисс Кранберри Энн
С кротким нравом, в расцвете красы
И попался он к Энн в самый сладостный плен,
И считал он до встречи часы.

Бросить море готов, и корабль и друзей,
И шептать ей "о, я вас люблю"
Нежно, как соловей, что под сенью ветвей
Этой самой развесистой клю...

И, рассказам внимая, как будто в раю,
Энн шептала, от страсти горя:
Я согласна, свою руку вам отдаю,
И помчимся скорее в моря!

Тут балладу закончить приходит пора,
Вместе с вами грущу и скорблю:
Все походы и драки, и даже корабль
Оказались развесистой клю...
old_fat_toad: (Default)
1.
Жила-была в саду одна себе жаба. В саду запущенном и оттого прекрасном. Шалашик у нее был хороший, прочный, в несколько комнатушек, под старым лопухом у большой зеленой лужи. Возилась она по хозяйству, жила себе потихоньку. Когда-то у Жабы была семья, но жабенята выросли и распрыгались по своим делам, а жабень куда-то подевался - она за хлопотами и не заметила, куда.
И вдруг оказалось, что хлопот-то и нету. Кончились. Не то чтобы это было Жабе грустно - чего жалеть, например, ежедневную чистку полов от тины или мытье бесчисленных скорлупок, замазанных кашей. И она зажила себе спокойно - в дальней комнатке у нее была неплохая библиотека, а в кухоньке транзистор, который она слушала за чаем. Жабенята прибегали, обрушивали на ее голову рассказы о своих непонятных делах, и ускакивали дальше.
В общем - живи себе припеваючи. Но оказалось, что теперь у нее есть время думать и размышлять. А к этому она не привыкла. И как-то она додумалась, что ничего-то в жизни не видала, кроме своего болотистого уголка сада. Хотя лавры лягушки-путешественницы ее совершенно не прельщали - жабы вообще недолюбливают лягушек как существ легкомысленных и несерьезных. Ну какая уважающая себя жаба станет трепыхаться между небом и землей на каком-то прутике? Сплошное неприличие!
А все-таки как-то эта мысль ее томила. Впрочем, дальше размышлений Жаба не продвинулась, так - качалась по вечерам в гамаке на краю лужи и жевала травинку. Иногда, когда никто не слышал, она напевала тонким голосом пиратские песни - на ее музыкальных вкусах сказалась страсть к приключениям. Но только когда никто не слышал - Жаба стеснялась своего тоненького скрипучего голоса.

2.
Вот так однажды она себе пела тихонечко и вдруг ей на голову сверху насыпалась какая-то ерунда. Желуди, сухие листья, щепки.
А надо сказать, что возле жабиной лужи стоял большой деревянный дом. Когда-то там жили люди, но давно покинули его, и опустевший дом превратился в логово лисиц и барсуков. Лисицы и барсуки жили весело, топили камин и часто затевали балы.
Жабу это в общем устраивало: по вечерам из окон разноцветно светилось, слышалась музыка и чарующий лисий смех, на веранду по другую сторону дома выходили прекрасные лисы в красивых кимоно и пышные барсучихи в богатых шубах, гордые лисовины и крутые барсуки в красных смокингах. И вообще было весело. Жабу они никогда не трогали и уж тем более не кидались в нее какими-то желудями!
Жаба посмотрела вверх (а сделать это ей было нелегко по причине отсутствия шеи), и на нее с крыши скатился еще один желудь.
Наверное, там завелась белка, подумала Жаба.
- Эй, чего вы кидаетесь? - квакнула она.
- хрррртрррр, - ответило сверху.
Странные эти белки, подумала Жаба, но тут под самой крышей, даже выше чердака, открылось маленькое окошечко, и оттуда высунулась вовсе не белка, а толстая бурая крыса.

3.
- Кто тут возникает? - спросила крыса нелюбопытно.
- Вы немножко попали мне в голову своими желудями, - вежливо сказала Жаба, - а так вообще это я.
- Что пардон, то пардон, - извинилась крыса. - Я тут себе прибираюсь. Желудей каких-то сойки натаскали, аж хрустит. Подвиньтесь, я еще выкину.
Жаба подвинулась.
- Ну вот и все, - сказала крыса. - Будем знакомы: Грызалинда. Крыса.
Жаба задумалась. Жабенята звали ее "ну ма-а-ам", жабень (пока он еще не потерялся) обычно говорил "послушай-ка", или "э-э-э-э", а совсем давно, когда ухаживал, называл ее "моя бородавочка". Покопавшись в воспоминаниях, Жаба вспомнила, что когда-то давно в классах к ней обращались "мисс Куоккли", а бабушка называла ее Гвендолен. О! Это годится.
- Эй, куку! Ты спишь, что ли? - спросила крыса сверху. - Зовут-то тебя как?
- Гвендолен, - ответила жаба, удивляясь сама себе. - Жаба.
- Фу, умаялась, - сообщила Грызалинда. - Зато квартирку прибрала. Поживу тут у вас… Хорошо, тихо. Жаль, чайника пока нету. У тебя чаю не найдется?
- Конечно! - спохватилась Гвендолен. - Сейчас поставлю. А ты спустишься?
Крысиная голова втянулась в окошечко, и оттуда высунулся хвост, потом довольно обширный зад, а потом и вся крыса, пятясь, спустилась по крыше и ловко съехала по водосточной трубе. Жаба засуетилась в кухоньке, и скоро они пили в жабином дворике чай с лимоном, ели сэндвичи с сыром и грызли пряники.

4.
- Хорошо тут, тихо. Вот куплю чайник, посуду, и тоже тебя в гости приглашу, - сказала сытая Грызалинда, лежа в гамаке и рассматривая листья лопуха, сквозь которые пробивалось закатное солнце.
- Да мне туда и не забраться... - засомневалась жаба. Конечно, ей очень хотелось побывать под крышей, но она слабо представляла себе, как будет карабкаться по трубе.
Сверху, из кроны старого увитого омелой дуба, раздалось как будто какое-то уханье, но видно никого не было.
- Н-да, пожалуй... - крыса нетактично осмотрела жабину фигуру. - Но карабкаться не обязательно, можно через черный ход, по лестнице.
И в одно прекрасное осеннее утро Грызалинда в самом деле пригласила жабу в свою квартирку под самой крышей. Лисы и барсуки не пользовались черным ходом - ведь известно, что дрова для камина и яства для пиров появляются у них по волшебству, - поэтому Гвен могла шлепать по лестнице до самого чердака, не задумываясь о том, что выглядит не очень уклюже. А там уж была предусмотрительно составлена удобная пирамида из ящиков, вытертых кресел и вязанок старых журналов. По этой пирамиде она и запрыгнула в крысину каморку над чердаком, возле каминной трубы.

5.
- Ну как? – спросила Грызалинда, обводя взором свою обстановку. Она была страшно довольна и баночками припасов в коричневом буфетике, и плетеной кроватью с лоскутным одеялом и горкой подушек, и бамбуковой полочкой, уставленной книгами. С потолка свисали пучки душистых трав и головки чеснока, а на окне гордо висела вязаная занавесочка.
- Ой, замечательно! – искренне воскликнула Гвендолен. – Так уютно!
- А пить будем кофе, - раздувшись от гордости, сказала крыса. – Утром положено кофе пить. С булочками.
Кофе очень понравилось Гвендолен, булочки тоже. Но это были еще не все сюрпризы: Грызалинда стащила вышитую накидочку с прямоугольного ящичка. Это оказался телевизор! Жаба только руками всплеснула.
- На крыше есть антенна, - сказала довольная донельзя крыса, - вот я и прицепилась. Смотреть будем!...
Жаба сама давно завела бы телевизор, но все не могла придумать, как из шалашика подключиться к антенне. Поэтому обходилась радиоприемником. А теперь они проводили у экрана все вечера – климат в тех краях мягкий, но все же поздней осенью сидеть у теплой каминной трубы было приятно.

6.
Когда по черепичной крыше зачастил зимний дождь, Грызалинда решила:
- Тащи-ка, подруга, свои пожитки сюда – чего тебе вверх-вниз под дождем бродить.
- А светлячков кормить как? - пискнула жаба.
- И светлячков тащи.
И они затащили наверх жабин гамачок, банку со светлячками и микроволновую печь. Шалашик хорошенько прикрыли и подоткнули листьями.
- Законсервировали! – сказала крыса. – Это у нас дача будет. Весной сюда переедем, к пруду поближе.
Жабе очень польстило, что ее лужу назвали прудом, а шалашик дачей. И они зажили на чердачке: Гвендолен готовила разные вкусности, а Грызалинда шныряла туда-сюда за покупками и приносила газеты и разные новости. Иногда он выбирались в книжный магазин - покупали красивые приключенческие романы и даже фантастику.
Больше всего подруги любили смотреть «Планету животных» и передачи про дальние страны. Как-то теплым вечером они сидели у открытого окна и обсуждали, как интересно живется путешественникам.
- Хорошо бы и нам где-нибудь побывать, - сказала Грызалинда. – Вот потеплеет, подсохнет, давай отправимся? А то сидим тут… как печерицы.
- Мы?! – изумилась Гвендолен.
- Ну а кто? Лось в манто?
- Какой лось? – озадачилась жаба.
- Да никакой, - буркнула крыса. – Конечно мы. Проветриться. Как в книге «Ветер в ивах». Там и Крыс, и Жабб, и кто только не путешествует.

7.
- Это бы здорово…. – замечталась жаба. – А то я вот вообще нигде не бывала.
- Совсем нигде?
- Да как-то так… все некогда было. То дети, то еще что…
- Вот и я нигде. Тогда решено. Весной отправимся. Есть такие края… Вот племянница моя, уж такая моторная крыса. Хаюсей зовут. Так она поселилась в стране, где все дома – съедобные.
- Как это? – жаба даже глаза выпучила.
- А так. Один дом, пишет, из пряников, другой из сыра, третий вообще из марципанов, как торт. Так и живут.
- Красиво там должно быть… - вздохнула Гвен. – Давай туда съездим. Только как у них там в дождь? Размокает, небось…
- Уж это я не знаю. Может у них не бывает дождей.
Со старого дуба опять раздалось странное уханье и вроде бы даже хмыканье.
- Кажется, в ветвях кто-то живет, - сказала жаба. – Все время оттуда гыгыканье доносится.
- Кто ж там жить может? – высунулась крыса в окно, чуть не вываливаясь, жаба даже схватила ее за хвост. – Эй, кто там есть? Чего прячешься?
И тут сквозь сумерки из порыжелой листвы вдруг сверкнули два желтых огня! Грызалинда с перепугу шарахнулась назад и шлепнулась прямо на жабу. Жаба издала сдавленный вопль, а из листвы опять донеслось довольное уханье и хохотанье.

8.
- Слезь с меня, - сказала Гвен. – По-моему, это просто сова.
- Тьфу ты, - возмутилась Грызалинда. – Если сова, так надо пугать всех? Невоспитанность!
- Не сова, а филин, - неожиданно раздалось из ветвей. – Попрошу не путать. И никого я не пугал. Просто случайно заслушался.
Листва зашевелилась, и в самом деле из нее вылез довольно потрепанный филин.
- Приятно познакомиться, – шаркнул он ножкой. При этом чуть не свалился, так что торжественное приветствие получилось несколько скомканным. – Филин.
- Филин это вообще, - придирчиво сказала жаба. – Крыса там, жаба… филин. Имя должно быть (она очень гордилась, что у нее опять есть имя).
- А у меня вот нету. Я просто Филин. Ну если хотите – филин Филин.
- Может быть, еще Филин Ф.Филин? – ухмыльнулась крыса. – Ну да ладно. Вон у Мелифаро тоже имени не было, и ничего, обходился. Чаю хотите?
Чаю Филин хотел всегда. Еще он хотел печенья, моченых грибов, орехов, селедки, шарлотки и пудинга. Не отказался и от сухарей, но сухари Грызалинда у него скоро отобрала, чтобы он ужасающим хрустеньем не распугал всех лис и барсуков. А то кто тогда камин топить будет ?!

9.
- Путешествия – это прекхрхрхрхрасно, - пробубнил Филин, жуя. – Но нужен автохрррмобиль. Вы водить умеете?
- Я нет, - отказалась жаба.
- И я не умею, - сообщила Грызалинда. – там все сложно… Нет, автомобиль отпадает. Можно и пешком путешествовать. Налегке. Как будто мы гуляем.
Филин неожиданно опять заухал и чуть не подавился печеньем.
- Ты чего?
- Да представил я… Крыса, значит, идет себе, гуляет, а жаба…. – он опять затрясся.
- А что «жаба»? – рассердилась Гвендолен. – Что я, ходить, что ли, не умею?
Филин чуть не скончался на месте, пришлось крысе брызнуть на него водой.
- Конечно, не умеешь, - просипел он, отдышавшись. – Ты ПРЫГАЕШЬ! Крыса шагает себе, трюх-трюх, а жаба ШЛЕП! ШЛЕП! рядом плюхается. Ой, не могу.
Жаба надулась и уставилась в телевизор (там как раз показывали путешественников-велосипедистов), а крыса задумалась.
- Повозка нужна! – решила она, поразмыслив. – Посадим туда жабу…
- Повозка не автомобиль. Сама не поедет, - ехидно заметил Филин, жуя гриб.
- Я буду толкать! – заявила Грызалинда. – Заодно и пожитки туда положим, припасы.
- Ну как же это? – всполошилась жаба. – Ты будешь толкать, а я сидеть, свесив ноги?! Это никуда не годится… Я ведь не поклажа.
Филин опять было заухал, но под строгим взглядом Грызалинды притих и принялся за запеканку. Сверху на ломоть запеканки он положил маринованный анчоус, бормоча «что котам можно, то и филинам неплохо».

10.
- Можно отправиться в плавание! На лодке! С парусом, – предложила Гвендолен. – Грести будем по очереди. И пожитки там разместим. А?
- На лодке это хорошо, но что делать, если нам по суше захочется? Например, в леса. Кстати, пряничный город как раз в лесу.
Жаба опять посмотрела в телевизор, и тут ее осенило:
- Велосипеды!
Грызалинда тоже посмотрела и спросила:
- А велосипеда с коляской не бывает?
Филин, который сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, взвыл от смеха, выронил анчоус, попытался его подхватить, упал, захлопал крыльями и сумел не врезаться в землю в самый последний момент. Ухая и икая, он уселся на свою ветку и там долго еще хрюкал, фыркал и притопывал, утирая слезу.

На другой день, опасаясь, что жаба разобиделась, Филин на манер аиста приволок в клюве перевязанный бантиком торт. Торт оказался из марципанов, и был сделан в виде сказочного зимнего городка с башенками и даже с оленьей упряжкой Санта-Клауса. Что было очень кстати, потому что как раз пошел снег.
- Ой! Как же есть такую красоту? – поразилась Гвендолен. – Это надо на полочку поставить и любоваться!
- Да, роскофно, - раздумчиво сказала Грызалинда, отломав оленя и сунув его в рот. – Фпафибо, Фил. Не надо на полофку, Гвен, а то муфавьи на фладкое наползут.
Жаба вспомнила про нашествие муравьев из письма Хаюси и решительно оторвала верхушку ратуши.
- Я знаю, что нам надо! – заявила она, прожевав. – Чтоб и по суше и по воде, и где хотите. Воздушный шар!

11.
Филин и крыса просто дара речи лишились от такого полета фантазии. А Гвендолен продолжала:
- В гондолу все припасы войдут, где хотим, там и приземлимся… А Филин будет рядом лететь.
- Ну ничего себе, они, значит, в гондоле будут прохлаждаться как леди, а я своим ходом? – возмутился филин. – Это что ж такое?
- Потому что двухкомнатных гондол же не бывает, - пояснила жаба. – А как это мы будем ночевать в одной гондоле с джентльменом? Непорядок это.
- Подумаешь! Спать я могу вообще на дереве! А лететь хочу с комфортом.
- А чего, - сказала крыса. – В самом деле, днем летим вместе, а на ночь привязываемся к дереву, сами спим в гондоле, а Филин в дупле. Или где вы там спите?
- Лучше, конечно, в дупле. Но могу и на ветке. А где мы возьмем шар? Я что-то не видел в магазинах воздушных шаров!
- Значит, надо выписать каталог, - сообразила жаба. – Может, у нас еще денег не хватит.
И она устремила задумчивый взор на медленно падающие за окном снежинки.

12.
Они выписали каталог, но воздушных шаров там не оказалось. Зато накупили друг другу подарков к Рождеству: дорожные сумки, термос, замечательные кроссовки для крысы, сандалеты для жабы и чудную кепочку для филина. Еще они предусмотрительно купили компас и большой атлас всех стран, особо проверив, чтоб там была и пряничная страна. Филин предложил не ограничиваться какими-то там пряничными домиками, а смотаться еще в Нарнию и в Средиземье, но Средиземье дамы решительно отвергли как утомительное и неприветливое. Насчет Нарнии обещали подумать.
Вечерами за телевизором Гвен вязала всем теплые носки и жилеты, объяснив, что хотя путешествовать они будут летом, но наверху наверное ужасно дует. Грызалинда вдумчиво составляла список необходимых вещей, а Филин заглядывал ей через плечо и давал советы, изредка получая подушкой в лоб за смехачество.

…Наступила весна, а с ней сырость и прель, потом расконсервировали «дачу» и принялись сажать там вьюнки и укроп, потом приехала в гости Хаюся, после Хаюси – жабины отпрыски. Вьюнки расцвели, на дереве у лисьего дома поспела слива - надо было сварить сливовый джем, потом пристраивали к крысиному мезонинчику балкончик для филина, потом спасали укроп от улиток, а тут уж и лето покатилось на вторую половину. Выдвигаться в путь было поздно, да к тому же воздушный шар так и не был куплен, поэтому было решено на следующий год заказать его в какой-нибудь мастерской. А зиму посвятить поеданию варенья и обсуждению будущих приключений. Надо было наметить маршрут и прикупить словарь путешественника.
Ведь главное в путешествиях – это основательная подготовка. Спросите, кого хотите, вам каждый скажет.
old_fat_toad: (Default)
В некотором царстве, на некотором подоконнике стоял Домик Крысы. Простой обычной крысы, из зоомагазина. Звали ее Хаюся. И домик был не пряничный, а клетчатый. Это крысе не нравилось.
Вот бы в пряничном домике пожить, думала она. Захотелось есть - сразу и поел. Наелся - и спи. А тут что? Кормушка, а в кормушке зерно какое-то дурацкое, да свекла. А пряники где?
И как-то раз Хаюся сбежала. И с подоконника ушла. Read more... )
Page generated May. 27th, 2017 12:34 am